«...Расстрелять!»
Шрифт:
Голос старлея убаюкал бы коменданта до конца, продолжайся он не пять минут, а десять.
— Пьёшь? А, воин-созидатель? — комендант, тоскливо скуксившись, уставился воину в лоб, туда, где, по его разумению, должны были быть явные признаки Среднего образования.
«Скотинизм», — подумал комендант насчёт того, что ему не давали демобилизации, и со стоном взялся за обкусанную телефонную трубку: слуховые чашечки её были так стёрты, как будто комендант владел деревянными ушами.
— Москва? Министра обороны… да, подожду…
Помощник коменданта — свежий, хрустящий, только с дерева лейтенант — со страхом удивился, — так бывает с людьми, к которым на лавочку, после обеда, когда хочется рыгнуть и подумать о политике, на самый краешек подсаживается умалишенный.
— Министр обороны? Товарищ маршал Советского Союза, докладывает майор Носотыкин… Да, товарищ маршал, да! Как я уже и докладывал. Пьёт!… Да… Каждый день… Прошу разрешения… Есть… Есть расстрелять… По месту жительства сообщим… Прошу разрешения приступить… Есть…
Комендант положил трубку.
— Помощник! Где у нас книга расстрелов?… А-а, вот она… Так… фамилия, имя, отчество, год и место рождения… домашний адрес… национальность… партийность… Так, где у нас план расстрела?
Комендант нашёл какой-то план, потом он полез в сейф, вытащил оттуда пистолет, передёрнул его и положил рядом.
Помощник, вылезая из орбит, затрясся своей нижней частью, а верхней — гипнозно уставился коменданту в затылок, в самый мозг, и по каплям наполнялся ужасом. Каждая новая капля обжигала.
— …Так… планируемое мероприятие — расстрел… участники… так, место — плац, наглядное пособие — пистолет Макарова, шестнадцать патронов… руководитель — я… исполнитель… Помощник! Слышь, лейтенант, сегодня твоя очередь. Привыкай к нашим боевым будням! Расстреляешь этого, я уже договорился. Распишись вот здесь. Привести в исполнение. Когда шлёпнешь его…
Комендант не договорил: оба тела дробно рухнули, впечатлительный лейтенант — просто, а солдат — с запахом.
Комендант долго лил на них из графина с мухами.
Его уволили в запас через месяц. Комендант построил гауптвахту в последний раз и заявил ей, что, если б знать, что всё так просто, он бы начал их стрелять ещё лет десять назад. Пачками.
Флот по листкам
(боевой листок)
Ещё со времени Петра Первого начались складываться традиции русского флота. На собственных ошибках, неудачах, поражениях и победах учились моряки свято хранить и передавать из поколения в поколение всё, чему научила их морская стихия.
Во время Великой Отечественной войны традиции тоже получили своё дальнейшее развитие.
Но в восьмидесятые годы флотские традиции стали постепенно забывать, и даже такое понятие, как «морская культура», вызывает у многих удивление.
Не будем далеко ходить, возьмём наш экипаж. Согласно РВЖ, ГДУ должен носить каждый. Это твоя жизнь в минуту аварии независимо от того, кто ты. А зам командира по ПЧ почему-то это не выполняет, а ведь с него мы должны брать пример.
И ещё один эпизод: старшина команды снабжения любит свистеть, на что ему старшие товарищи неоднократно делали замечания, но он на них не реагирует.
Акустическая культура — это часть морской культуры. Она складывалась годами, и раньше позором считалось громко ударить дверью или шумно играть в домино, а у нас это сплошь и рядом. Всё это уменьшает скрытность корабля и мешает акустикам далеко слышать противника.
Матрос Сысин.
Ну где вы встретите вместе Петра Первого, традиции флота, Великую Отечественную, восьмидесятые годы, зама, свистящего интенданта, акустическую культуру и скрытность корабля?
Только на флоте и только во флотском боевом листке. За что я и люблю боевой листок. А какой язык! Читайте боевые листки. В них масса интересного.
Для тех, кто никогда не видел боевой листок, мы расскажем, что это такое. Боевой листок — это лист жёлтой плотной бумаги; сверху у него — в волнах плещется обрубок, изображающий подводную лодку, и изображает он её так, чтоб невозможно было установить, какого же проекта эта подводная лодка. У листка два эпиграфа: «За нашу советскую Родину» и «Из части не выносить». Под эпиграфами — пустое поле, на котором личный состав от руки пишет всё, что душа его пожелает. О чём пишут? Да обо всем. Например,
Товарищи!
Прошла половина боевой службы. За плечами у нас много хорошего. Например, бдительное несение вахты. Мичман Зайделиц.
(Далее следует рисунок, изображающий в вольной, кубической манере мичмана Зайделица. Под рисунком подпись: «В оставшееся время нужно более внимательно нести вахту, т.к. матчасть старая и в процессе беспрерывной работы совсем износилась»).
Товарищи подводники!
Прошло немало суток плавания. За это время те, кто пошёл в свою первую боевую службу, поняли наконец, какая ответственность лежит на их плечах и за какое огромное количество техники они отвечают; те же, у кого это вторая или третья боевая служба, с чувством достоинства и гордости несут вахту, обслуживают системы и механизмы корабля и учат, как могут, своих младших товарищей. Через некоторое время у нас сдача экзаменов на классность. Как мы к ней подготовимся, такими мы и будем специалистами.
…Связь у нас на корабле играет немаловажную роль. Но как мы к ней относимся? Когда на боевом посту стараются удобнее расположить гарнитуру и растягивают её до предела, то они даже не подозревают о том, что провода не выдерживают и рвутся самым обыкновенным образом. Есть такие представления, что если «каштан» не разговаривает, то нужно стучать гарнитурой до тех пор, пока она вообще не выйдет из строя.
Нет связи — лучше доложите в центральный, и пусть придёт ответственное лицо…
…впереди у нас ответственное мероприятие — возвращение в базу. К этому нужно готовиться. Ведь родная база нас будет встречать не цветами, а тяжёлым бременем всевозможных нарядов и вахт. И для того, чтобы прийти, домой живыми, нужно выполнить всего одно требование: нужно бдительно нести вахту и своевременно устранять все неисправности…
…Очень заметно ухудшилось несение вахты на заключительном этапе. И вроде бы все методы использованы, чтобы как-то повысить бдительность, но тщетно, и результаты последних дней — налицо…