Чтение онлайн

Думаю, без сознания я пролежал недолго, потому что полоски солнечного света на линолеуме вроде бы не сдвинулись. Во рту чувствовался привкус мокрой меди. Я выплюнул на пол наполовину свернувшуюся кровь вместе с куском зуба и начал подниматься. Пришлось схватиться здоровой рукой за один из кухонных стульев, потом за стол (который едва не свалился на меня), но в целом получилось легче, чем я ожидал. Моя левая нога онемела, штанина обтягивала распухшее, как мне и обещали, колено, но я думал, что все будет гораздо хуже.

Я выглянул в окно, чтобы убедиться, что автофургон уехал, потом начал медленное, прихрамывающее путешествие в спальню. Сердце сотрясало грудь сильными мягкими ударами. Каждый отдавался болью в сломанном носу и заставлял вибрировать левую часть лица, похоже, со сломанной скулой. Боль отдавалась и в затылке. Шея затекла.

Могло быть хуже, говорил я себе, тащась в спальню. Ты же на ногах, так? Просто возьми этот чертов револьвер, положи в бардачок, а потом довези себя до больницы. По большому счету ты в порядке. Возможно, в лучшем состоянии, чем Дик Тайгер этим утром.

Я продолжал говорить это себе, пока не поднял руку к верхней полке. Когда я это сделал, что-то натянулось у меня в животе… а потом вроде бы покатилось. Горячая зона слева вдруг вспыхнула, словно на тлеющие угли плеснули бензина. Я нащупал кончиками пальцев рукоятку револьвера, подцепил большим пальцем предохранительную скобу, сдернул револьвер с полки. Он упал на пол и отскочил в спальню.

Наверное, не заряжен. Я наклонился, чтобы поднять револьвер. Левое колено взвыло и подломилось. Я повалился на пол, и боль в животе резко усилилась. Тем не менее я добрался до револьвера, откинул цилиндр. Все-таки заряжен. Полностью. Я положил револьвер в карман и попытался вернуться на кухню, но колено слишком болело. И голова не унималась, выбрасывая черные щупальца из эпицентра, расположенного где-то в затылке.

На животе, подгребая руками и отталкиваясь правой ногой, я дополз до кровати. Там мне вновь удалось встать, используя правые руку и ногу. Левая держала меня, но колено теряло подвижность. Мне следовало выметаться отсюда, и побыстрее.

Наверное, я выглядел как Честер, помощник шерифа в «Дымке из ствола», когда выбирался из спальни, пересекал кухню и выходил из парадной двери, распахнутой, с торчащими щепками вокруг вышибленного замка. В голове вертелась фраза из сериала: Мистер Диллон, мистер Диллон, в «Лонгбранче» какая-то заварушка!

Я миновал крыльцо, схватился за перила правой рукой, кое-как бочком спустился по лестнице. Всего-то четыре ступеньки, но головная боль усиливалась с каждым шагом. Я терял боковое зрение, а это не сулило ничего хорошего. Попытался повернуть голову, чтобы увидеть свой «шевроле», но шея не шла на сотрудничество. В конце концов мне удалось развернуться всем телом, однако, увидев автомобиль, я осознал, что сесть за руль у меня не получится. Даже не получится открыть дверь со стороны пассажирского сиденья и положить револьвер в бардачок: если согнусь, боль и жар в боку вспыхнут с новой силой.

Я достал револьвер из кармана и вернулся к крыльцу. Чуть наклонился и бросил револьвер под ступени. Там ему предстояло дожидаться меня. Затем снова выпрямился и медленно двинулся к тротуару. Детскими шажками, сказал я себе. Маленькими детскими шажками.

Ко мне приближались двое мальчишек на велосипедах. Я пытался сказать им, что мне нужна помощь, но из распухшего рта вырвался только сухой хрип. Они переглянулись, потом налегли на педали и объехали меня по широкой дуге.

Я повернул направо (распухшее левое колено предостерегало, что поворачивать налево — наихудший вариант из всех возможных) и поплелся по тротуару. Поле зрения продолжало сужаться. Теперь я смотрел на мир сквозь ружейный ствол или из жерла тоннеля. На мгновение подумал об упавшей дымовой трубе на металлургическом заводе Китчнера в Дерри.

Доберись до Хайнс-авеню, говорил я себе. По Хайнс-авеню ездят автомобили. Ты должен до нее добраться.

Но шел ли я к Хайнс или от Хайнс? Я не помнил. Видимый мир сжался до круга десять дюймов в диаметре. Голова раскалывалась, в животе бушевал лесной пожар. Падал я будто в замедленной съемке, а тротуар показался мне мягким, как пуховая подушка.

Прежде чем я потерял сознание, что-то уперлось в меня, твердое и металлическое. Хриплый голос с высоты десяти миль спросил:

— Эй, эй, парень? Что с тобой?

Я повернулся. На это ушли все оставшиеся у меня силы, но я справился. Надо мной возвышалась старушка, которая обозвала меня трусом, когда я отказался вмешаться в разборку Ли и Марины в «День молнии». Должно быть, в тот день, потому что, не обращая внимания на августовскую жару, она вышла из дома все в той же розовой фланелевой ночной рубашке и стеганом жакете. И — возможно, потому, что бокс не выходил из той части моего мозга, которая продолжала соображать, — ее торчащие во все стороны волосы напомнили мне о Доне Кинге, а не об Эльзе Ланчестер. Она тыкала в меня одной из передних ножек ходунков.

— Господибожемой. Кто так тебя избил?

История выходила длинной, и я не успевал ее рассказать. Темнота наползала, но я этому только радовался, потому что боль в голове убивала. Эл заполучил рак легких, подумал я. Я заполучил Акиву Рота. В любом случае игра окончена. Оззи выигрывает.

Нет, если я все-таки смогу ему помешать.

Собрав все силы, я обратился к зависшему надо мной лицу, последнему светлому пятну в сжимающейся тьме.

— Позвоните… девять один один.

— Это куда?

Разумеется, она не знала. Девять один один еще не изобрели. Я продержался достаточно долго, чтобы предпринять еще одну попытку.

— Вызовите «скорую».

Думаю, я повторил эти слова, но не уверен. Именно тогда темнота и поглотила меня.

С тех пор я задаюсь вопросом, кто угнал мой автомобиль. Подростки или громилы Рота? И когда это произошло? В любом случае воры не выпотрошили его и не разбили. Неделей позже Дек Симмонс забрал мой «шевроле» со стоянки управления полиции Далласа, куда свозили числящиеся в угоне автомобили. Он находился в куда лучшем состоянии, чем я.

В путешествиях во времени иронии хватает.