Чтение онлайн

сидели в зале ожидания, ели купленные в кафе сэндвичи с курицей и запивали

растворимым кофе. Жан-Батист выглядел расстроенным, он всегда подозревал, что его

подчиненные затевают что-то недоброе в его отсутствие, и в конечном итоге эти

подозрения подтвердились. Его рейс объявили, мы обнялись. Я сказала «au revoir» с

акцентом, как всегда, и он как всегда рассмеялся. Высокий, худощавый, кареглазый – это

был все тот же француз из издательства, как и много лет назад… Больше я никогда не

видела его живым.

Спустя пять дней мне сообщили, что он погиб в перестрелке где-то на юго-западе

Франции, в Аквитании. Я присутствовала на опознании тела – и, о чудо, опознала. Это

действительно был он, Жан-Батист, мой любимый муж, мой герой, свет жизни моей. Но я

ни разу не плакала, даже на похоронах. Солдат Мира никогда не плачет. Я запрещала себе

думать о его смерти. Говорила всем, что он просто уехал домой, во Францию и не

вернулся. По сути дела это так и было. Жан-Батист умер для всех, кроме меня, я

отказалась принимать это как данность, как неоспоримый факт, заключение

патологоанатома. Потому что этот конопатый медик констатировал смерть в результате

пулевого ранения в область сердца. Самая дорогая для меня кровь, неоцениваемая ни в

йенах, ни в евро, ни в рублях, выливалась прочь, наверх, наружу, на свет божий, и с ней

уходила жизнь моего Жан-Батиста. Но я не верю в это, потому что, где бы он ни был

сейчас по мнению великих умов медицины, философии и теологии, он навсегда остался

рядом со мной. Потому что на его груди, на его одежде я видела не кровь – то были капли

молодого красного вина Божоле Нуво, с полных пульсирующей жизни виноградных лоз, с

прогретых и умиротворенных сладкими летними вечерами полей, и теплых под уставшим

солнцем проселочных шоссе, и телеграфных столбов на юго-западе Франции.

Глава 14.

«О» - Океан

«Как океан объемлет шар земной,

Земная жизнь кругом объята снами;

Настанет ночь - и звучными волнами

Стихия бьет о берег свой.

То глас ее; он нудит нас и просит...

Уж в пристани волшебный ожил челн;

Прилив растет и быстро нас уносит

В неизмеримость темных волн.

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины,-

И мы плывем, пылающею бездной

Со всех сторон окружены.»

(Ф.И.Тютчев)

* * *

(ЗАПИСЬ, НАЙДЕННАЯ В ДИКТОФОНЕ АНИ):

«Да никто и не удивится, что в детстве я была влюблена в Жан-Батиста. Высокий,

стройный, темноглазый… Вот времена были… Сидим мы, бывало, вечером с мамой и

папой, ужинаем, разговариваем… В общем, все как у людей. И вдруг в дверь звонят. Один

из предков идет открывать, потом сразу шум, возня, восклицания «Мира!... Жан-

Батист!...» И эта парочка к нам заваливается наперевес со своими огнеметами и

гранатами. Двухкомнатная квартира идеальна для трех человек, но пять – это уже

перебор. Мира с мужем как всегда с самолета, рейсы по сто пятьдесят часов с одного

края света на другой. И как всегда без приглашения. Сколько раз папа предлагал их

встретить в аэропорту – так нет, им это неудобно, не хочется нас стеснять и

напрягать. А вот так ни с того ни с сего нагрянуть в ночи – это самое оно. Сумки

раскрываются и разбираются по шкафам и полочкам, вино ставится на стол,

распахивается окно и на подоконник водружается пепельница. Взрослые отмечают

встречу. Теплая интернациональная дружба, подкрепленная забродившим виноградным

соком и обоймой патронов. Русская бизнес-вуман, русский пианист, японская киллерша и,

наконец, поставщик оружия из Франции.

О черт! Как он мне нравился, черт возьми. Они с Мирой были идеальной парой. Я бы

никогда не стала его возлюбленной. Даже исходя из параметров внешности: уже тогда я

ходила в школу с пацификом на шее, с ногтями, накрашенными черным лаком и с плеером,

в котором играл извечный хард-рок. У меня были длинные черные волосы и фигура

пленника Освенцима. Мне хотелось быть рок-звездой. Да я и есть рок-звезда, пусть и до