Чтение онлайн

глаз и спокойным, ровным голосом безо всякого (что поразило меня больше всего)

акцента сказала:

– Садись сюда за руль. Поехали в Уссурийск.

Для первого приветствия не очень. В чем же я провинился так сильно, что

искоренительница зла наставила на меня пушку? Или это просто угроза? Я решил

попробовать спрятаться за уже привычной маской немого Юшки, вдруг прокатит.

Выпучил глаза в страшном испуге и на языке жестов сварганил два предложения: «Ты –

Мира? Настоящая Мира?»

Кажется, ее это удивило. Буркнув что-то и серии «ну не хочешь по-нормальному,

будем тогда по-ненормальному», она, продолжая сжимать пистолет в правой руке, левой

же на чистейшем глухонемом (тут уже была моя очередь удивляться) нарисовала мне

ответ: «Да я Мира ты должен ехать в Уссурийск».

Далее последовала безмолвная беседа, которую лучше записать в драматической

транскрипции.

Аякс. Почему?

Мира. Я уже сказала, ты должен.

Аякс. Это машина Ани.

Мира. Да.

Аякс. Где Аня?

Мира. В машине.

Аякс(указывает на лобовое стекло). Там никого нет!

Мира. Я покажу тебе Аню.

Аякс(подозрительно). Не верю. Ты убьешь меня, как только я отвернусь.

Мира(с улыбкой). Я могу убить тебя прямо сейчас, глядя тебе в глаза. Если ты мне не

веришь, открой машину и посмотри сам.

Я дернул дверь пикапа. На сидении лежала Аня, свернувшись в клубок и закрыв глаза.

Будто бы очень крепко спит. Ключевое слово «будто бы». Асфальт плавился, как и

солнце, я намертво прилип к земле. Вытаскивай ноги. Сначала одну, потом другую. Так я

смог повернуться в сторону Миры опять. Мои руки не слушались, но спросили у нее: «Что

это за херня, объясни мне». Мне, ткнул себя в грудь. Мне.

Мира вздохнула. И вновь ровным голосом, без всякого акцента, абсолютно спокойным

голосом, лишенным даже интонаций, сказала:

– Послушай меня. Нам всем сейчас надо ехать в Уссурийск. Втроем. По дороге я

расскажу тебе все от начала до конца. Я знаю про тебя, Аня говорила мне, и я тебя видела

– ты живешь за стенку от меня в гостинице. Не нервничай, все будет хорошо. Просто тебе

надо сесть за руль и поехать туда, понимаешь. А если я тебя хлопну, то никто и не

хватится о тебе, начитанный томный юноша. Кому ты нужен? Пожалуйста, не возражай и

постарайся мне поверить. Я говорю правду.

Я растерянно пожал плечами, махнул на микроавтобус – а мою машину куда девать?

Мира попросила у меня ключи и обещала вернуться через полчасика. Дескать, тут есть

неподалеку стоянка. Автостоянка в полях и лугах. Что мне оставалось делать? Протянул

ей ключи от Ларго. Сам сел в пикап на водительское место.

Теперь Аня никуда от меня не убежит. Больше никогда.

Я положил ее голову себе на колени, надел на нее свои солнцезащитные очки, совсем

будто спит. Ее тело было завернуто в бесформенный черный плащ, я раскрыл его, вся

ткань в крови. У меня пальцы от одного прикосновения стали бордовыми. В салоне стоял

этот удушающий кровавый запах. Вечер угасал, я сидел за рулем неподвижной Toyota

Hilux, наперекосяк вставшей посередине проселочного шоссе, обнимая истекающий

кровью труп моей любимой девочки, такой же неподвижный, как и машина, такой же

застывший, как этот бесконечный летний вечер. Едкий запах крови, разбавленный

сладкими клеверовыми напевами с полей. И телеграфные столбы. Дорога совсем пустая.

Время остановилось. Было бы забавно, если бы сейчас к нам подъехал патруль. Шикарное

зрелище.

Я открыл бардачок в надежде найти там свои дневники, переписанные чужой рукой в

роман. Естественно, в бардачке, кроме компакт-дисков, больше ничего не было.

* * *

Дружок, вот я тебя нашел снова. Опять в этом же авто. Только теперь я веду. Еще

полчаса назад ругал тебя последними словами. Вчера проклинал, мечтал вытравить тебя

из моей головы. Кидался вещами. Но, тем не менее, беззвучно ныл и скрипел: «Отдайте ее

мне хоть на секундочку». Вот теперь мы вместе. Снова. Лапка обессилила, беру ее своей,

и никакой ответной реакции: локоток не напрягается, запястье не вертится, пальчики не

сжимают мою руку. Совсем никакая Аня.

Я не знаю, как писать о твоей смерти.

Скомканная, завернутая наспех в эти черные лохмотья, сломанная, коленки прижала –

вот момент истины. Полевые цветочки поют тебе колыбельную. Колокольчики и

мышиный горошек. Спящая красавица в моих темных очках – в них никто не догадается о

том, что тебя тут больше нет. Ты такая невозможная! Если бы тебя забальзамировать и

таскать с собой, я все равно буду недоволен – ты не будешь чертыхаться и выворачивать

ладони. Никакого выбора не оставляешь. Я не знаю, как писать о твоей смерти.

Пожалуйста, можно я напишу об это поменьше?

Мира открыла дверь с левой стороны, кинула мне ключи от обеих тачек. Валяй,

поехали. Она перетянула Аню на свое кресло, та упала на Мирино плечо, и осталась так