Чтение онлайн

Мои соседи по столу съели все, что им принесли, и до капли допили вино. После этого они немного покурили и вернулись к работе. Все-таки странный народ — итальянцы.

Вообще-то такие конгрессы устраиваются, чтобы молодежь лучше узнала друг друга. Подружилась. Наладила личные связи. Если у тебя есть проблема, просто посмотри, как ее решает сосед, и, может быть, тебе станет проще.

На конгрессе были представлены делегации всех экс-советских республик. Украинцы общаться со мной просто отказались. Я пытался им улыбаться и что-то говорил, а они смотрели сквозь меня и не понимали: чей это голос раздается в полной пустоте?

Из Прибалтики приехала целая толпа народу. Парень-литовец угостил меня лимонадом. Он сидел за столом напротив меня со скорбным лицом, смешно коверкал русские слова, и я видел, что для него беседа с русским является подвигом милосердия. Как для средневековых святых — перебинтовать прокаженного.

С восточными европейцами, типа чехов или болгар, болтать не хотелось мне. В результате единственным, с кем я общался, был парень из Грузии по имени Заза и с фамилией, состоящей из двадцати трех слогов, последними из которых были «-швили».

Каждый делегат носил на груди бэдж с фамилией и названием страны, из которой приехал. У одной девушки на бэдже я разглядел надпись BELORUSSIA.

— О! Привет! Ты из Белоруссии?

Молчание.

— Здорово, что ты из Белоруссии. А я — русский. Из Петербурга.

Молчание.

— Как-то я был в Белоруссии. А ты в Петербурге была?

Молчание.

Я перестал улыбаться:

— В чем проблема?

— I don't understand. Would you be so kind to speak in any human language?

Мне захотелось ударить девушку по очкастому лицу. Но я просто покраснел и отошел.

Заза только рассмеялся:

— Не грузись! Тут еще и не такое было! За день до твоего приезда в Лоретто приезжал Папа. Организаторы конгресса предложили югославской делегации продемонстрировать Папе, что идущая у них война все-таки не до конца их всех разделила. Нужно было выйти к алтарю и пожать друг другу руки. Просто пожать и все.

— Ну и?

— Отказались! Все до единого! Даже перед Папой.

Я закурил.

Через три дня мне надоело в Лоретто. Днем я подолгу сидел на центральной площади и рассматривал происходящее. Там, на площади, бродили двое лореттанских нищих. Оба они были одеты куда приличнее меня.

Кроме них на площади иногда появлялся уличный художник. По утрам он брал какую-нибудь открытку и минут за двадцать перерисовывал ее на асфальт. Потом писал рядом: «Пожертвуйте художнику на краски», ставил коробочку для денег и уходил отдыхать, а когда приходил, коробочка была уже полна.

Еще я сходил на побережье, где лежал курортный городок Порто-Риконатти, и искупался в Средиземном море.

Со мной попросился сходить православный паренек, тоже приглашенный на конгресс. Парень был молодой, лет двадцать. Внешне он был очень похож на православного: очень прямая осанка, рубашка, застегнутая на все пуговицы, голубые глаза, окающая речь. Даже волосы у него были подстрижены кружком, как на дореволюционных дагерротипах.

День был жаркий. Идти от Лоретто до Порто-Риконатти было от силы полчаса. Тем не менее, пока я шел, солнце успело сжечь мне кожу на голове. Я имею в виду кожу на том месте, где у нормальных людей растут волосы. У вас когда-нибудь сгорала кожа на таком странном месте?

По дороге нам попался древний рыцарский замок. Вполне себе приличный. Кирпичные башни. Стены из серых валунов. Наверное, его построили в этом месте специально, чтобы пешеходам было не скучно идти и можно было хоть на что-нибудь потаращиться.

Вернувшись из Италии, я поймал себя на странном ощущении: я люблю свою страну. Свою бессмысленную и вечно грязную страну. Мне грубили в транспорте, мне нагло по сотому разу врали по телевизору… никуда не делась ни грязь, ни бессмысленность… а я продолжал ее любить.

Мне было жалко ее, как жалеют больного ребенка. У других родителей дети здоровы и опрятно одеты. А мне достался визгливый психопат, пораженный самыми дурнопахнущими на свете недугами. Повод ли это махнуть на него рукой?

Сто миллионов моих соотечественников живут словно животные. Понятия не имея, куда грядут. Они живут хуже, чем животные… но это не их вина, это их беда… виноват же в этой беде я… я ведь тоже приложил руку к тому, чтобы эти люди понятия не имели о том, что где-то существует другая жизнь.

Еще в Москве, пока я ночевал в семинарии, один студент попросил меня купить ему в Италии колорадку. Это такой белый галстучек, который священники должны носить в вороте рубашки. В России колорадку не купишь. А носить ее положено постоянно.

Вспомнив о просьбе, я нашел в Лоретто магазин, торгующий товарами для священников. Как-то вечером зашел туда с грузином Зазой и порассматривал ассортимент.

В витринах были выставлены священнические облачения, чаши и сосуды для таинств, маленькие статуи и множество разновидностей свечей. В дальнем углу висела небольшая картина «Тайная вечеря». Я показал на картину пальцем:

— Обрати внимание, Заза. Вот что значит поточное производство. Люди берутся лепить товары для церкви, сами ничего в этом не понимая. Ты видишь? За столом сидят двенадцать апостолов, и у всех над головами нарисованы нимбы.

— И чего?

— Ты не понимаешь? Один из двенадцати — это Иуда. Он предал Спасителя, и у него не может быть нимба. Но художник этого, похоже, не знал.

Когда ты находишься в стране, где никто не понимает твоего языка, то невольно начинаешь хамить. Вслух говорить такие вещи, которые никогда бы не произнес у себя дома. А чего? Даже если ты в глаза назовешь окружающих ослами, они не перестанут улыбаться.