Чтение онлайн

— Так этот попрошайка отправился в городской совет, — сказал первый всадник.

— А вместо этого наткнулся на нас, — весело добавил второй. — Теперь он не получит награду.

— Мы помогли ему отправиться в лучший мир, — продолжил рассказ первый всадник, — и, возможно, мы можем и твою память освежить.

— В этом мне всегда нужна помощь, потому я и молюсь, — отозвался Кин.

— Собаки взяли след, — сказал всадник.

— Умные собачки, — отметил Кин, похлопывая по двум серым головам.

— Они привели нас сюда.

— А, они учуяли меня! Неудивительно, что они бежали так резво.

— И у реки следы двух человек, — добавил другой мужчина.

— Я думаю, есть вопросы, на которые тебе нужно ответить, — первый всадник улыбнулся.

— Например, почему он хочет стать вороной в темной сутане, — сказал хозяин собак. — Может, ты не любишь женщин? — двое других засмеялись. Теперь Томас видел их гораздо лучше.

Очень богатые юноши, с дорогими седлами и упряжью, в сапогах, начищенных до блеска. Возможно, сыновья торговцев? Томас подумал, что это дети богачей, которые благодаря положению родителей могут безнаказанно нарушать комендантский час, молодые щеголи, рыскающие по городу, нарываясь на неприятности и уверенные, что избегут последствий.

Люди, которые, очевидно, убили попрошайку, чтобы не делить с ним награду.

— Почему кто-то хочет стать священником? — презрительно спросил всадник.

— Может, потому, что он не мужчина, а? Мы должны это выяснить. Снимай одежду.

Его товарищи, готовые присоединиться к забаве, подъехали ближе, пройдя под веткой, на которой сидел Томас. И он спрыгнул.

Он свалился на последнего всадника, правой рукой обхватил его шею, а левой завладел копьем. Всадник упал. Лошадь встала на дыбы и заржала.

Томас хлопнулся наземь, а всадник упал на него. Левая нога седока запуталась в стремени, и лошадь унеслась прочь, волоча его за собой, а Томас уже вставал, теперь держа копье обеими руками.

Другой копьеносец развернул лошадь, Томас со всей силой нанес удар, плашмя стукнув наконечником всадника по голове.

Всадник покачнулся в седле, а Томас уже бежал к третьему, пытавшемуся вытащить меч, но Кин держал его за предплечье, пока лошадь яростно гарцевала по кругу. Собаки бросались на Кина и лошадь, посчитав это игрой.

Томас взмахнул копьем, и широкое лезвие вонзилось всаднику между ребер. Он завопил от боли, и Кин стащил его из седла и приложил головой об свое колено, так что всадник упал, оглушенный.

Первый всадник кое-как выпутался из стремени и пытался встать, но еще плохо соображал из-за удара. Томас пнул его в горло, и тот снова упал.

Другой всадник в полубессознательным состоянии был еще в седле, но просто уставился в пустоту, открывая и закрывая рот.

— Поймай лошадей, — приказал Томас Кину, потом выбежал из леса, пересек канаву и ножом перерезал бечевку, которой были стянуты вязанки каштановых жердей.

— Свяжем ублюдков, — сказал он Кину, — и если тебе нужно переодеться, то давай.

Он стащил третьего всадника из седла и оглушил его еще больше ударом кулака, от которого у того потекла кровь из уха.

— Это бархат? — спросил Кин, указывая пальцем на куртку одного из молодых людей. — Я всегда представлял себя в бархате.

Томас стянул со всех трех сапоги и нашел пару, которая ему подошла. На одной из лошадей находилась седельная сумка с флягой вина, хлебом и куском сыра, и он разделил все это с Кином.

— Ты умеешь ездить верхом?

— Иисусе, я же из Ирландии! Я родился в седле.

— Свяжи их. Но сначала раздень догола, — Томас помог Кину скрутить всех троих, потом снял свою мокрую одежду и подобрал подходящие чулки, рубаху и прекрасную кожаную куртку, которая была слишком тесной для его мускулов лучника, но сухой. Он подвязал перевязь для меча на поясе.

— Так вы убили попрошайку? — спросил он одного из трех молодых людей. Тот ничего не ответил, и Томас пнул его по лицу. — Тебе повезло, что я не отрезал тебе яйца, — сказал он, — но в следующий раз, если ты не ответишь на вопрос, я точно одно отрежу. Вы убили попрошайку?

— Он умирал, — мрачно отозвался юноша.

— Так это был акт христианского милосердия, — промолвил Томас. Он нагнулся и приставил нож между ног юноши. Он заметил ужас на его угрюмом лице. — Кто ты?

— Меня зовут Питу, мой отец — член городского совета, он заплатит за меня! — в отчаянии бормотал он.

— Питу — большая шишка в городе, — заметил Кин, — виноторговец, живущий как лорд. Ест с золота, как говорят.

— Я его единственный сын, — взмолился Питу, — он заплатит за меня!

— О да, заплатит, — сказал Томас и разрезал бечеву на запястьях и лодыжках Питу. — Оденься, — приказал он, подтолкнув собственную одежду в сторону испуганного юноши.

Еще совсем мальчишка, возможно, лет семнадцати, Питу оделся, и Томас снова связал ему запястья.

— Поедешь с нами, — сказал Томас, — и если хочешь снова увидеть Монпелье, молись, чтобы мой слуга и двое латников оказались живы.

— Они живы! — с готовностью заявил Питу.

Томас посмотрел на двух других.

— Скажите отцу Питу, что его сына вернут, когда мои люди доберутся до Кастийона д'Арбизон. И если при них не окажется оружия, кольчуги, лошадей и одежды, то его сына пришлют домой без глаз.

Услышав эти слова, Питу уставился на Томаса, потом внезапно наклонился вперед, и его вырвало. Томас улыбнулся.

— Он также должен послать правую мужскую перчатку, наполненную генуанами, и на самом деле наполненную. Вы поняли?

Один из молодых людей кивнул, и Томас удлинил стремена самого большого коня, серого жеребца, и вскочил в седло. У него были меч, копье, лошадь и надежда.