Чтение онлайн

Теперь под английскими знаменами собралось полно латников, и Томас знал, что должен вернуться к южному краю строя, где вырисовывались очертания холма над долиной Миоссон, но как только он развернулся и пошел в том направлении, снова зазвучал горн.

Три медных ноты, каждая звучала долго, и когда затихла третья, на плоском холме появился всадник. Он находился в полумиле, возможно, больше, но Томас различил яркую тунику, а потом увидел, как человек поднял над головой толстый белый жезл и помахал им.

– Герольд, - сказал он.

Наступила тишина. Французский герольд просто сидел на лошади и смотрел на занятый англичанами холм, хотя мог видеть лишь малую часть армии принца, потому что та была скрыта за плотной живой изгородью из боярышника.

– Он просто будет там стоять?
– спросил Кин.

– Ожидает английского герольда, - предположил Томас, но до того, как герольд принца смог воспользоваться возможностью встретиться со своим французским коллегой, вдалеке на горизонте показалась группа всадников.

Они были одеты в красное и черное и пришпорили коней вниз по пологому склону, туда, где начинались виноградники.

– Три кардинала!
– воскликнул Томас.

Там было шесть латников в доспехах, но большинство всадников были служителями церкви: священники и монахи в черном, коричневом или белом, ведомые тремя кардиналами в ярко-красных рясах. Одним из них был Бессьер. Томас узнал его по тучности и пожалел, что не взял лошадь.

Всадники, все, кроме одного, остановились в низине, и лишь один кардинал продолжал двигаться вверх по склону. Он пробирался между виноградниками по узкой тропе под пристальными взглядами англичан и гасконцев, столпившихся у широких проемов в живой изгороди.

– Дорогу! Дорогу!
– раздались голоса позади Томаса. Латники в ливреях короля пробивали себе путь через толпу, разделяя ее, чтобы дать дорогу принцу Уэльскому. Люди преклонили колени.

Принц, верхом на сером жеребце, в жиппоне со своим гербом поверх кольчуги и в шлеме, увенчанном короной, озадаченно нахмурился, когда кардинал приблизился.

– Сегодня воскресенье, не так ли?
– громко спросил он.

– Да, сир.

– Может, он приехал, чтобы благословить нас, ребята!

Все засмеялись. Принц, не желая, чтобы приближающийся кардинал увидел слишком много из того, что находилось за изгородью, провел своего коня на несколько шагов вперед. Он ждал, положив правую руку на позолоченную рукоять меча.

– Кто-нибудь узнает его?
– спросил он.

– Это Талейран, - пробормотал один из старших спутников принца.

– Талейран из Перигора?
– казалось, принц удивился.

– Он самый, сир.

– Нам оказали честь, - саркастически произнес принц.
– Встаньте!
– приказал он людям позади.
– Мы же не хотим, чтобы кардинал решил, что мы поклоняемся ему.

– Он бы этого хотел, - прорычал граф Уорик.

Кардинал натянул поводья своей кобылы. Сбруя была из красной кожи с серебряной отделкой, седло покрыто алой тканью с золотой бахромой, а луки окаймлены золотом.

Даже стремена были золотыми. Талейран из Перигора слыл самым богатым священником во Франции. Он был рожден в знатной семье и никогда не принимал близко к сердцу церковный обет смирения, хотя и уважительно низко склонился в седле, когда поравнялся с принцем.

– Ваше высочество, - произнес он.

– Ваше преосвященство, - отозвался принц.

Талейран посмотрел на лучников и латников, а потом перевел взгляд обратно, увидев высокого человека с узким лицом и надменным взглядом. Он наклонился вперед и похлопал лошадь по шее рукой в красной перчатке и с широким золотым перстнем со сверкающим рубином на пальце.

– Ваше высочество, - повторил он.

Принц пожал плечами, но ничего не ответил.

Кардинал Талейран посмотрел на небо в поисках вдохновения, а когда опустил взгляд на принца, в его глазах стояли слезы. Он простер свои руки.

– Молюсь за то, чтобы вы прислушались ко мне сир. Молю вас выслушать мои слова!

Он посмотрел туда, где сквозь тонкую завесу облаков жгло солнце, решил Томас, для того, чтобы его глаза наполнились слезами.

– Для проповеди неподходящее время, - отрезал принц.
– Говори, что должен, и быстро.

Кардинал вздрогнув от такого тона принца, но потом вновь восстановил свой скорбный вид и, взглянув в глаза принцу, объявил, что битва будет грешной растратой человеческих жизней.

– Сотни должны умереть, сир, сотни умрут. Умрут вдалеке от своих домов и будут захоронены в неосвященной земле. Разве вы зашли так далеко, чтобы получить неглубокую могилу во Франции?

Вы в опасности, ваше высочество, в смертельной опасности! Мощь Франции совсем близко и превосходит вас числом! Они сокрушат вас, и я молю вас, молю, сир, позволить мне найти другое решение.

Зачем сражаться? Зачем умирать ради гордыни? Обещаю вам, сир, именем распятого Христа и милосердной Девы, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы ваши желания сбылись!

Я говорю от имени церкви, от имени его святейшества Папы, от имени самого Христа, которые не желают видеть, как здесь умирают люди. Давайте начнем переговоры, сир, давайте сядем и поразмышляем вместе.

Сегодня воскресенье, неподходящий день для резни, день для того, чтобы посланцы доброй воли поговорили. Во имя Христа! Молю вас об этом, сир.

Принц молчал. В рядах англичан прошел шепот, когда воины передавали слова кардинала. Принц поднял руку, призывая к тишине, а потом довольно долго просто молча смотрел на кардинала. Затем он пожал плечами.