Чтение онлайн

Смешно, но здешние американцы и слыхом не слыхивали про уборку снега на улицах города и про снегоуборочные машины! По крайней мере, мне так это показалось. Хорошо хоть что Страус додумался приехать не на кадиллаке, а на здоровенном полноприводном фургоне «GMC».

Я встретил Джона как всегда – максимально дружелюбно, как старого доброго приятеля. Мы даже обнялись, похлопав друг друга по спине. Страус вечно весь в делах – впрочем, как и я – потому мы с ним вживую виделись… две недели назад, точно. Когда он привез мне пакет документов для оформления нашего с ним продюсерского центра. Все больше по телефону общались, ну и через Сьюзен – тоже.

Друзьями со Страусом мы никогда не были, но я его крепко уважаю. Чем-то он мне нравится, что-то в нем меня отталкивает, но как партнер он все-таки очень хорош. Лучшего партнера себе и пожелать было бы трудно. Он – бизнесмен от бога. Со всеми присущими деловым людям плюсами и минусами.

Я терялся в догадках – что привело его в мой дом в такую непогоду, разве не мог он обсудить наши дела по телефону? Да, скорее всего мой телефон на прослушке – разве спецслужбы упустят возможность сунуть свой длинный нос в мои дела. Но мы ничего незаконного не делали, и ничего особо тайного – тоже. Если только не считать тайной наши коммерческие дела и планы. Но спецслужбы эти дела вряд ли заинтересуют. Ну… мне так кажется. Хотя я могу и ошибаться.

За рулем фургона сидел неизменный Рон, который радостно меня поприветствовал, долго тряс мне руку (обниматься не решился), а потом отправился на кухню – заявил, что пойдет за запах съестного, так как чует – без вкусностей его там точно не оставят. А мы со Страусом расположились у меня в кабинете – он сходу сообщил, что разговор наш конфиденциальный, и что надо поговорить, прежде чем мы займемся чем-то другим. Чем конкретно – он не пояснил, но основательно меня заинтриговал.

Когда мы уселись в кресла у камина и я плеснул ему в стакан хорошего шотландского виски (он похоже даже не заметил – автоматически взял стакан и тот застыл навесу у него в руке), Страус вполголоса, наклонившись ко мне сказал:

– Майкл, наша с тобой доля за трансляцию боя составила двадцать миллионов долларов!

Я слегка опешил – честно сказать, не думал, что это будет так много. Потом пожал плечами и усмехнувшись, ответил:

– Но это же замечательно! А в чем еще дело?

– Дело в том, что у нас с тобой впереди огромные, дорогие проекты! И мы не может поставить их под удар! Понимаешь?

– Нет, не очень понимаю – ответил я, хотя прекрасно понял, к чему он клонит. И мне это не нравилось.

– Ты должен лечь в первом же раунде! Изобразить, что получил нокаутирующий удар, и лечь! Стоп, ничего не говори! Я понимаю, что ты считаешь, будто устоишь против Мохаммеда Али. Но Майкл, это невозможно! Он тебя изуродует, он отобьет тебе башку, и тогда ты не сможешь закончить свою серию книг! Ты не снимешь фильмы! Мы не заработаем денег! Гораздо больших денег, чем ты получил бы за бой! Понимаешь, нет?

– Понимаю – кивнул я – Только ложиться не буду.

– Майкл! Что ты творишь! – Страус драматично всплеснул руками – Это уже не шутки! Ты уже сам себе не принадлежишь! Мы партнеры! У нас бизнес! Ты не можешь просто взять, и подставить свою драгоценную голову под кувалды этого черномазого! У него в башке мозгов нет, но у тебя-то есть! Ты-то должен понимать, что делаешь! Ты ведь…

– Антилопа с золотыми копытами. Знаю! – ухмыльнулся я – Джон, вопрос закрыт. Я буду биться так, как считаю возможным. И ты ничего не сможешь с этим поделать. Лучше пойди, и поставь на меня тысячу баксов – если есть такая возможность.

– Я отдам тебе часть моих доходов от трансляции! – страдальчески скривился Страус – Только упади в первом раунде, и не дай разбить себе голову!

– А давай заключим с тобой пари? – неожиданно для самого себя предложил я – Если я выигрываю бой, то ты отдаешь мне твою половину доходов с трансляций. Если проигрываю – отдаю тебе мою половину. Соглашайся! Это хорошее пари!

Страус задумался, брови его поднялись.

– Решайся, Джон! Если ты так уверен, что Али меня прибьет, ты ничем не рискуешь. И не факт, что Али меня изобьет так, что я не смогу соображать. Что он, зверь, что ли? Так что деньги потом отобьешь.

– Зверь! – тут же отрезал Страус – Эти черномазые настоящие звери! Животные! От них одни проблемы! Он тебя убьет, и не задумается! Знаю про него… животное, самое настоящее животное! И убойная машина!

Он задумался, и через длинную паузу нерешительно протянул:

– Таак… подкупить его ты не мог. У тебя нет с ним контакта, и он зол на тебя, как сторожевая собака. Ты ведь веру его задел! Дурацкий черномазый… это надо же, такое придумать! Белых создали черномазые, как рабов! Тьфу! Ты искренне веришь, что его победишь. Но вера – это одно, а попасть под кулак этому зверю – совсем другое. Ладно! Я согласен! Но только мы пишем друг другу расписки в такой форме: «Я, Майкл Карпофф, водительское удостоверение номер, ну и так далее – твои реквизиты – заключил соглашение с Джоном Страусом, номер удостоверения я тебе скажу – о том, что в случае моего проигрыша в бою с Мохаммедом Али первого февраля 1972 года я отказываюсь от своей доли в доходах, которые причитаются мне по соглашению с компанией NBC за трансляцию на США и другие страны». Примерно так. А я напишу похожую расписку. Ну, чтобы никто не сдал назад! Согласен?

– Согласен – вздохнул я, и поднявшись из кресла прошел к письменному столу, где лежала пачка чистой писчей бумаги. Через десять минут расписки были готовы. Свою Страус сунул в карман, я же расписку оставил на столе.

– Ну что, Джон, чаю? – предложил я, и глянув в окно на сплошную стену из снега, добавил – Может у меня заночуешь? В гостевом доме? Место есть. Боюсь, ты не пролезешь даже на своем фургоне. Смотри, что за окном делается! Сплошная стена из снега! Интересно, как мы послезавтра будем добираться до Нью-Йорка? В принципе еще почти три дня – может все-таки расчистят?

Ночевать Страус не остался, опасаясь что завтра все может быть еще хуже, и тогда он застрянет у меня дня на три – а у него в городе куча дел. Долго засиживаться тоже не стал – они с Роном почти бегом погрузились в свой фургон, и скоро похожий на танк аппарат вырвался из ворот, вздымая по дороге фонтаны рыхлого, разметаемого ветром снега.

Прорвутся, ничего… это не Сибирь, не Таймыр. А дороги дня за два расчистят – американцы без машины – это не то, что самурай без меча – ничего не могут. Автомобиль для них не просто средство передвижения, а нечто подобное части тела, что-то вроде механических ног. Попробуй, поживи-ка ты без ног! Такой сейчас шум поднимется… «куда смотрят власти штата… почему не чистятся дороги… уволить… наказать… найти виновных…»

В общем-то, так все и вышло. Снегопад еще не закончился, когда на дороги вышли десятки военных снегоочистителей, быстро расправлявшихся со снежными завалами. В этом американцы похожи на русских – вначале увязнуть в дерьме, потом навалиться всем миром и быстренько вычистить авгиевы конюшни.

Так что к тому моменту, как я собрался ехать на бой в Мэдисон-Сквер-Гарден, или как американцы называют его – Эм-Си-Джи, дороги были практически расчищены. Снег, сдвинутый на обочины, пока еще оставался на месте дожидаясь вывоза (здесь его не оставляют до весны), но по трассам можно было спокойно двигаться, не опасаясь увязнуть в сугробе. Другое дело что здесь почему-то не принято обувать автомобили в шипованную резину, ездят всю зиму на летней, но если ехать потихоньку, не разгоняться – то ничего страшного и не будет. Тем более что кадиллак машина тяжелая, широкая, и не очень боится гололеда. Опять же – если только не разгоняться и не тормозить резко. Ездят же сейчас в Союзе без всякой зимней резины, и ничего!