Чтение онлайн

– Да что с вами такое, приятель? – спросил доктор Шиммель. – Вы могли бы вести здоровую, полноценную жизнь, если бы захотели.

– Знаю. Но это означало бы одобрить безумную, психопатическую трясину философии государства.

– Это недемократично. Безумие определяется неприятием стиля жизни и этоса большинства. Вы провозглашаете безумие на словах и своими действиями.

Оба врача нахмурились над толстым досье, сопровождавшим Бева в его странствиях.

– Что вы намерены со мной делать? – спросил Бев.

Ему не ответили.

– Послушайте, не понимаю, где я ошибся. Я рос в государстве, которое считалось триумфом столетий институционного здравомыслия. Я вижу, как меняется мир. Должен ли я меняться вместе с ним?

Оба поглядели на него с тихим удовлетворением, точно сам этот вопрос всецело подтверждал его безумие.

– Вы часть его, – сказала доктор Килберн. – Ваша ошибка в предположении, что наблюдатель-человек может существовать отдельно от наблюдаемого. Мягко говоря, ваше заблуждение – в сопротивлении переменам.

– Я не стану сопротивляться переменам, которые вернут мир назад к здравости. К принятию справедливости и полезности духовных и эстетических идеалов.

– Да? – подстегнул доктор Шиммель.

– Возьмем британскую конституцию, – сказал Бев. – Я полагаю, что народ должен иметь представительство, как имел его веками. А сейчас у нас верхняя палата, набитая пожизненными пэрами ОК. Палата общин вообще отмерла. Монарх как глава исполнительной власти возглавляет кабинет министров, состоящий из выпускников политического колледжа ОК. Принцип выборности исчез совсем.

– Народ выбирает своих профсоюзных представителей, – возразил доктор Шиммель. – Разве это недостаточно справедливо?

– Нет, поскольку жизнь не сводится к тому, что сегодня сходит за труд. Жизнь – больше, чем справедливая зарплата и все сокращающийся ассортимент скверно изготовленных, бесполезных товаров потребления, на которые эту зарплату можно тратить. Жизнь – это красота, истина, духовные стремления, идеалы, эксцентричность…

– Ага, – хором сказали врачи.

На Бева накатила огромная усталость.

– Так не пойдет, не пойдет, не пойдет, не пойдет, – пробормотал он и, подумав, добавил: – Забудьте. Все равно что обращаться к паре кирпичных стен. Делайте, что нужно. Я в ваших руках.

«Не дай, чтобы им сошло это с рук». Парень с соседней койки, в прошлом профессиональный автор песен, красиво вывел эти слова готическим шрифтом (заглавными и строчными буквами) на картонке, вырезанной из крышки от коробки для рубашек («Рубашки казенные, серые, средний размер, 10 шт.»). С разрешения смотрителя палаты картонку прикрепили скотчем к стене над прикроватной тумбочкой Бева. Никто не осведомился, в чем смысл этих слов, их сочли символом умопомешательства Бева.

Кормили просто и сносно. На просторном участке при заведении проводили матчи по футболу и крикету. Имелась даже библиотека, собранная из книг, ускользнувших от ликвидации, когда государство национализировало старые загородные дома аристократии. Тома проповедей семнадцатого века, «Времена года» Томсона, Поуп, Коупер, «Защита английского народа» Джона Мильтона, ничего после приблизительно 1789 года.

«Не дай, чтобы им сошло это с рук». Не дай, чтобы что кому сошло с рук?

Тут редко интересовались новостями из внешнего мира. Мистер Трешер, некогда диктор на телевидении, склонный в свои последние (буквально) дни на работе к скабрезным ремаркам о зачитываемых новостях, патетично не желал расставаться с профессией и объявлял в дневной комнате о событиях, которые могли быть, а могли и не быть вымышленными:

– Уровень инфляции в Англии достиг пятидесяти пяти процентов в год. Это неофициально заявил на конференции Организации Объединенных Наций в Чикаго экономический советник Всемирного Банка доктор Эрлэнджер. Власти ОКнии отказываются комментировать эти цифры.

Или:

– Национальный профсоюз учащихся общеобразовательных школ достиг полюбовного соглашения с Национальным профсоюзом учителей относительно перевода учителей на роль советников в процессе государственного образования. Помощь учителей в составлении школьной программы более реалистичного содержания, чем преобладало до сих пор, будет охотно принята, сказал на пресс-конференции Тед Соумс, национальный секретарь НПУООШ, но учащиеся ни в коей мере не считают себя обязанными следовать предложенным советам…

– Замолчите уже! – кричал тогда бывший производитель паровых котлов мистер Колдуэлл, поднимая глаза от партии в шашки с мистером Туми, разорившимся сапожником.

– Среди предполагаемых предметов для средней школы можно упомянуть секс-муштру, порнографию смягченного и экстремального характера, комиксы, излагающие историю профсоюза…

– Замолчите, не то я вам, черт побери, вмажу!

Но мистер Колдуэлл боялся мистера Рикорди, худого и болезненного человека, который когда-то владел книжным магазинчиком и про которого говорили, что у него дурной глаз. Мистер Рикорди переводил на него взгляд, и мистер Колдуэлл сглатывал и возвращался к своей медленной партии.

Или:

– Исламизация острова Мэн, или Газира-уль-Рагуль, прошла сравнительно гладко благодаря религиозному пылу Наби Мохамеда Салеха бин Абдулла, в прошлом Джона Бриггса. Протестов против внедрения тотального воздержания от алкогольных напитков следовало ожидать, но научные демонстрации отсутствия алкоголя в пиве «Мэнкс», который давно уже заменили на стимулятор-депрессант «ЛМП», убедили жителей, что никаких тягот им не навязывают.

– Заткнитесь, заткнитесь, не то получите долбаным кулаком по вашей долбаной физии! Это потому что мистер Рикорди ненадолго вышел.

«Не дай, чтобы им это сошло с рук».

Им это с рук не сойдет, во всяком случае, не будет сходить вечно. Просто не может. Нельзя вечно отбирать, ничего не давая взамен. Бев был готов в любой момент выйти и снова бороться, проповедовать, собирать собственную армию. Это признак душевного расстройства? Но единственный путь на волю – чтобы его забрала семья. А это означало Бесси. Он сумел переправить ей письмо через лондонских агентов арабского шейха, который приходился ему зятем, потенциальным или действительным, или просто человеком, который растлил и, возможно, все еще периодически растлевает его дочь. Полгода спустя он получил открытку, на глянцевой стороне которой красовались верблюды и уличные нищие: «Мил папка я хорошо телик класс я путем люблю беси». На второе его письмо последовал такой ответ: