Чтение онлайн

В предыдущем «Фантариуме», отвечая на вопросы и пожелания читателей, мы пообещали рассказать о том, как сопрягаются архитектура и фантастика. В качестве первого шага попробуем это сделать на примере кинематографа.

Дело было так. В XXI веке в Америке разразилось страшное землетрясение, из-за которого Калифорния и Невада просто сползли в Тихий океан. На обломках своего континента американцы построили новую, трехъярусную, цивилизацию, В заоблачной выси был создан город для финансовой и интеллектуальной элиты; на поверхности суши остались жить мутанты и изгои общества. Что касается нормального, «среднестатистического» населения, то его переселили в подводный мегаполис «Нью-Анджелес», где всем был обеспечен необходимый набор жизненных благ, но категорически запрещено все, что связанно с порочными наклонностями: азартные игры, распитие спиртного, внебрачный секс. Стремясь «погреть руки» на этих запретах, мафия организовала индустрию подпольных развлечений - в том числе, стала нелегально ввозить в подводный город сексапильных андроидов женского пола…

Если кому-то покажется, что это сюжет, достойный Джона Карпентера или Ридли Скотта, то он будет разочарован; несмотря на глобальные масштабы действия (целых три «города будущего» на обломках Калифорнии и Невады), речь идет всего лишь о малобюджетном боевике серии «В» - «Охотник за андроидами» (Droid Gunner) Фреда Олена Рэя, мелькнувшем на периферии экрана в 1995 году. Кстати, не там ли, в эпизоде, где герои борются с потоком воды, хлынувшим через пробоину в обшивке подводного города, в кадре заметен наконечник садового шланга? Впрочем, нет. Это в «Городе под покровом моря» Ирвина Аллена, пилотном фильме американского телесериала начала 70-х…

Подобная «некорректность» в отношении картины Рэя простительна по одной понятной причине: в фильмах последних тридцати лет мы видели столько похожих друг на друга «городов будущего», что попросту перестали их различать.

Немое кино к строительству таких городов относилось куда как осторожнее. Во всяком случае, мы не знаем о попытках экранизировать «Город Солнца» Томазо Кампанеллы или «Воспоминания о 2500-м годе» Луи-Себастьяна Мерсье, Первым и по-своему непревзойденным архитектором кинофантастики стал немец Фриц Ланг. Отправившись в 1924 году набираться опыта в Голливуд, он, действительно архитектор по образованию, был поражен видом небоскребов Манхэттена, открывающимся при приближении к Нью-Йорку с океана. Воспроизвести исполинские постройки с помощью декораций было нереально. Хотя и для Голливуда, и для последующих фильмов самого Ланга («Нибелунги») строились поистине грандиозные конструкции высотой более 20 метров, для «Метрополиса» (1926) было найдено принципиально иное решение. Группа художников и макетчиков, возглавляемых О.Хюнте, Э.Кеттельхутом и К.фолбрехтом, создала трехмерные макеты экспрессионистских небоскребов с перекинутыми между ними мостами и опоясывающими их автострадами. Благодаря системе зеркал, помещенных перед объективом камеры («метод Шюфтана»), удалось добиться впечатления дистанции и масштабности.

Идея «социальной вертикали» города будущего, впоследствии растиражированная десятками фильмов, впервые была заявлена именно в «Метрополисе». В роскошном саду на крыше небоскреба наслаждается жизнью богач Фредер. У подножия высотных зданий, в стилизованном под старинный немецкий коттедж домике, живет демонический ученый Ротванг. В катакомбах, «городе тьмы», расположены гигантские машины и жилища пролетариев. Здесь же для рабочих есть и подземная церковь. По роману-сценарию Теи фон Гар-боу в Метрополисе присутствует еще и храм для богатых, архитектура и служба которого совмещают черты культа Молоха и Шивы, однако в фильм этот эпизод не вошел.

Кроме чудовищных подземных конвейеров техническими атрибутами города будущего являются воздушный транспорт, «телеглаз» и автоматические двери в доме Ротванга… и, пожалуй, все. Переоценив роль «малой авиации», Ланг - да и не он один - не смог предугадать, какое значение в жизни городского организма 2000 года будут иметь наземный транспорт, электронные средства связи, уличное освещение, реклама.

Одним из первых фильмов, созданных под явным влиянием «Метрополиса», стала английская лента «Предательство на высшем уровне» (1929) Мориса Элви, однако сам взгляд на город будущего в этой экранизации театральной пьесы интересен разве что большой декорацией тоннеля под Ла-Маншем, оформленной в духе ланговского конструктивизма. Тем не менее англичане все-таки составили конкуренцию Лангу - в 1936 году, десять лет спустя после «Метро-полиса», на экраны вышел фильм Уильяма Камерона Мензиеса «Грядущее» по сценарию Г.Уэллса.

В фильме Мензиеса город будущего с символическим названием «Эвритаун» показан трижды. Действие фильма начинается в 1940 году. Мы видим городскую площадь, как две капли воды похожую на лондонскую Оксфорд-Серкус, мирная предрождественская суета которой прерывается сигналом воздушной тревоги и авианалетом. 1966 год - последствия войны ужасны. Площадь превращена в развалины, изможденные и искалеченные люди не могут добраться до госпиталя, а на ступенях разрушенного кинотеатра стоит представитель новой власти - Вождь в шлеме с черным плюмажем. Издали, из перспективы, образованной двумя разрушенными колоннадами, появляется странный летательный аппарат, на котором прибывает будущий спаситель цивилизации - авиатор Джон Кабал. После его победы наступает эра технического прогресса, плодом которой становится все тот же Эвритаун в 2036 году. Это утопический подземный город с архитектурой в духе модерна 30-х годов. По стенам отделанных белой штукатуркой зданий движутся прозрачные лифты, мощные лампы имитируют солнечный свет, действует международное телевидение, ученые и отцы города готовят к запуску космический корабль. Последний кадр фильма показывает их стоящими возле огромного телескопа на зеркале которого видна продвигающаяся в космосе яркая точка.

Фильм Мензиеса был редким и полноценным примером научной фантастики. Тогда же, в 30-е годы, в США был создан довольно неуклюжий гибрид «сайнс фикшн» и мюзикла - музыкальная комедия «Только представьте» Дэвида Батлера. По ходу действия герой, умерший в 1930 году, воскресал в 1980-м и оказывался в Нью-Йорке будущего, где проникал в команду космического корабля, направлявшегося на Морс. Нью-Йорк восьмидесятых был создан с помощью макетов небоскребов из папье-маше и небрежно разрисованного «небосвода». Движение городских аэропланов регулировалось светофорами, а все жители города носили имена-шифры - J-21,LN-18 и т.д.

В 1937 году сказочно-утопический образ города будущего возник и в другой голливудской картине - романтико-приключенческой фантазии американца Фрэнка Копры «Потерянный горизонт», поставленной по одноименному роману Джеймса Хилтона. Затерянный в Тибете город Шангри-Ла был представлен пышной декорацией с белыми стенами, бассейнами, отражающими кроны нависающих деревьев, огромными лестничными маршами и колоннадами, эффектно подсвеченными на фоне вечернего неба.

Кино 40-х годов не баловало зрителей фантастическими сюжетами, зато в литературе именно в это десятилетие под влиянием суровых военных и послевоенных реалий родилась более чем пессимистическая антитеза сказочному «Городу Солнца» - город «Большого Брата» из знаменитого романа Д.Оруэлла «1984». Первая, телевизионная, экранизация романа была сделана на ВВС в 1954 году. Сразу же за ней последовал кинофильм Майкла Андерсона - по общему признанию, еще менее удачный, чем телеверсия. Мрачный мир тоталитарной диктатуры будущего был воссоздан весьма пресно и примитивно - пожалуй, единственным его характерным атрибутом стали «подглядывающие» телевизоры в домах горожан. Забегая вперед, скажем, что спустя 30 лет режиссер Майкл Рэдфорд и художник Аллан Камерон сумели исправить этот недостаток. В их экранизации Оруэлла урбанистический пейзаж будущего напоминает нечто среднее между концлагерем и свалкой: на фоне разрушенных фабрик и жалких жилищ-клоповников бродят отчаявшиеся голодные люди, а с экрана огромного телемонитора на них взирает контролирующий всех и каждого «Большой Брат».

Примечательно, что 1984 год стал временем действия и одной из знаменитых антиутопий 60-х - фильма «Альфавилль» Жана-Люка Годара. Оставаясь верным принципам «документального реализма», Годар снял свой город будущего в ночном Париже. Мрачные пустынные улицы, пульсирующие неоновые лампы, искаженные оптикой сооружения (в частности, здание телерадиокомпании ORTF и виадук Отей) создавали весьма колоритный образ враждебного, механистического мегаполиса.

«Альфавилль» и другую близкую ему по стилю антиутопию 60-х - «451° по Фаренгейту» Трюффо, можно без устали критиковать за минималистский, чтобы не сказать - примитивный, подход к изображению мира будущего. Однако их стилистика объяснима: в отличие от довоенных времен, общество 60-х испытывало жадный интерес не столько к прогностическим картинам будущего, сколько к тому, чтобы под маской будущего увидеть гипертрофированное настоящее. Отсюда повышенный спрос на фантастическую сатиру и гротеск, апофеозом которых, уже на заре 70-х, стал «Заводной апельсин» Кубрика. В 1971 году, когда фильм появился на экранах, гротескный образ Лондона будущего - с сюрреалистическим молочным баром «Корова», испоганенными и изуродованными подъездами коммунальных домов, с вакханалией насилия и садизма - еще воспринимался как предсказание, но уже десять лет спустя ни у кого не возникало ощущения, что это «город за горизонтом».