Чтение онлайн

Пилот что-то спрашивал, Мэллар что-то ему разъяренным голосом отвечал.

–  Понимаю, - внезапно спокойно и сухо сказал Пилот.
– Конечно. Тебе не хочется, чтобы тебя обвинили, чтобы на тебя показали пальцем - мол, вот он, человек, обменявший наши жизни - тысячи, может, миллионы жизней - на жизни десяти человек.

–  Откуда такие цифры?

–  У меня одна цифра - девяносто семь. Это уже не потребность, это крайняя необходимость, это почти катастрофа!

–  В чем катастрофа? Кто умрет? От чего?

Пилот сверкнул глазами, скривил презрительно губы.

–  Я так и знал, что об этом заговоришь.

Вопрос был неуместен, и Мэллар сознавал это. Это был изначально провокационный вопрос, в приличном обществе его бы просто проигнорировали, только взяли бы себе на заметку никогда, ни при каких обстоятельствах с задавшим такой вопрос не общаться. Но Пилот, видно, к приличному обществу не принадлежал и потому озверело ответил:

–  Я не знаю! И никто, кроме Интеллектора, не знает! Спроси у него - и он даст тебе ответ на пятьдесят два тома специальной терминологии. Ты их прочтешь?

–  Ладно, - сказал Мэллар.

–  Я знаю одно: Интеллектор ни разу не ошибался. Он, в принципе, не может ошибаться. Или ты об этом не слышал?

–  Я же сказал, ладно.

–  В самом лучшем случае, - чуть успокоившись, сообщил Пилот, - если даже не брать синакон, уместится только пять человек. А си-након я возьму.

–  Аппаратура, - сказал Мэллар.

–  Нет там лишней аппаратуры! Да и та ничего не весит. И места много не занимает. Не станешь же ты вынимать бортинтеллектор.

–  Хватит, - сказал Мэллар, болезненно покривившись.
– Пошли.

Он оторвался наконец от стены, запахнулся плотнее, хотя ветра уже не было. Но наволокло туч - обычный стопарижский день этих широт. Было здесь местечко, тысячах этак в пяти километров, шикарное местечко, способное превратить Париж-Сто в планету ранга курортной, только очень уж небольшое - но там не рос синакон. В данном случае, правда, Мэллара синакон не интересовал. Его интересовало местечко.

Тяжесть, такая тяжесть на плечи. У Мэллара не было сил свернуть, он даже думать об этом боялся, оставалось идти прямо. Прямо перед ним был Пилот, и Мэллар пошел на него. Тот удивленно посторонился.

–  Ты что?

Нет, положительно пугал его этот старик. Словно какой-то секрет знал. Может, это результат двойного омоложения? После двух раз наступает «практическое бессмертие», тусклое, скудное, полоумное, но бессмертие. Говорят, дважды омоложенные очень быстро уподобляются растениям.

–  Ладно. Хорошо. Делай свое дело для Интеллектора, только сам решай, кого взять, - выдавил из себя Мэллар.

Он и сам не знал, куда идет, в ногах засвербело, уже нельзя было оставаться на одном месте. Пилот закричал вдогонку:

–  Даже если б и хватило места, нет у меня на них кислорода! Сам посчитай!

–  Им кислорода не надо, - бросил Мэллар через плечо, потому что помнил, что когда проигрывал в уме разговор, то в этом месте решил сказать именно о кислороде - именно вот так, непонятно, чтобы он заморгал в полном недоумении.

Но Пилот понял сразу. Никакого разговора он не проигрывал, просто с самого начала знал, что они-то как раз в кислороде могут и не нуждаться.

И промолчал.

Если поработаешь на синаконовой плантации всего треть срока, всего месяц, от загрузки до загрузки, то - удивительное дело!
– каждый раз потом при взгляде на нее в нос ударяет резкий синаконовый запах, почти такой же, как от раздавленного плода. А пахнет синакон ни на что не похоже, и в общем-то приятный запах, а сравнить не с чем. У Мэллара синакон ассоциировался почему-то с детским воспоминанием, но, скорее, зрительным - удлиненная комната, темная, с неразличимой мебелью и, кажется, без окна; он сидит, точнее, полустоит в кресле, коленями на сиденье, а руками опершись на черную морщинистую плоскость столешницы, и разглядывает какую-то огромную книгу с рисованными двухмерными картинками необычайно сочных цветов; от книги идет странный запах. Мебель там была какая-то уж очень старинная, мрачных, музейных тонов и, может быть, даже деревянная. Запах от книги совсем не походил на синаконовый, но почему-то вспоминался именно он.

Говорят, что у синакона два запаха - реальный и воображаемый. В то, что запах, мгновенно возникающий при взгляде на плантацию, производил эффект чисто психологический, Мэллар не верил: что-то уж больно резкий он был для психологического эффекта и почему-то возникал у всех.

Мэллар смотрел на плантацию, а запаха не чувствовал. Он даже носом потянул - не было запаха.

Плантация была хороша, так говорил Мэллар, в этом он пытался себя убедить. Два старых синакона, огромных, в полтора человеческих роста, коряво, но удивительно симметрично располагались по правую и левую руки, образовывая словно бы вход, словно бы охраняя молодую, почти сплошь одиннадцатилетнюю поросль, вздымающую кверху множество жестких прутьев с распухшими суставами шаровых утолщений.

Он набрался сил и сказал Пилоту:

–  Ну что, пошли!

И зашагал к Барраку.

–  Эй!
– нервно, почти испуганно крикнул Пилот: ужасно ему к Барраку не хотелось идти.
– Я все сказал, ты ничего не добьешься…

–  Пошли.

Мэллар просто выволок из себя это слово. И Пилот двинулся за ним.

Пилоту было плохо. Он был просто-таки уверен в своей правоте, но почему-то чувствовал себя виноватым.

–  Ты этим ничего не добьешься.

Мэллар попробовал усмехнуться. Но ничего не получилось, и Мэллар суетливо бежал впереди Пилота, указывая дорогу, как будто тот не мог разобраться сам. Бежал он топая и нелепо покачивая головой из стороны в сторону: сразу было видно, что человек после двух омоложений и третьего не желает. Да и не поможет оно ему. Так до смерти и останется стариком - смешным и уродливым.

Они остановились перед дверью в Баррак; Мэллар указал на нее Пилоту приглашающим жестом. В груди у него хрипело, приглашающая рука нервно подрагивала, лишь глаза на сером лице жадно пылали.

–  Я не хочу!
– сказал Пилот неожиданно.

Ему было страшно. Так страшно ему еще никогда не было, ну разве что только тогда, пять лет назад, когда пьяный курсант со старшего уровня пытался выбросить его из окна. Но в тот раз страх пришел после, а сейчас - до.

Дверь вызывала сильное беспокойство. Конечно, ничего ужасного в ней не было - обыкновенный прямоугольник зеленого биобазальта, какие обычно выращиваются для служебных помещений ареамента Коагро.

Для того, чтобы воспользоваться такой дверью, никаких прибамбасов не требовалось - как известно, все зародышевые дома, в том числе и дома Коагро, генетически снабжены распадающимися входными каналами - другими словами, окна и двери в зародышевых домах не открывались, а «растворялись», когда к ним приближался кто-то, имеющий допуск. Но почти всегда генетические программы таких домов дополнялись (так, на всякий случай) встроенной системой «обыкновенного» открывания. Никаких тебе уезжаний в стены или потолок, а просто древняя, надежная конструкция на массивных петлях.