Чтение онлайн

Может быть, он асексуал? Или просто перегрелся на солнце? По всему выходило, что, получив свободу, он должен ловить кайф, а кайф поманил и ушел в глубину, словно хитрая рыба. В кафе гремела музыка, заглушала слова девчонки напротив, но она все равно говорила и говорила, ее губы приоткрывались, влажно блестели. Виталик перегнулся через стол и поцеловал ее просто затем, чтобы она замолчала. Она обхватила его за шею и захихикала.

— Я сейчас, — сказал он. Подошел к барной стойке и заплатил за свое пиво. Потом ушел в сторону туалета, миновал кирпичное строеньице и зашагал в темноту, с удовольствием слушая, как отдаляется, глохнет назойливая музыка.

Все складывалось не так. Он устал. Ему было скучно.

На набережной горели огни и бабахали фейерверки. Уличные торговцы собирали товар с широких столов: ракушки, поделки, ожерелья, якобы нанизанные вручную русалками на дне, а на самом деле изготовленные толстыми тетками здесь же, в чуланчиках сувенирных магазинов. Дневная торговля закончилась.

Виталик шел по темной боковой улочке к автобусной остановке. Его догнала серая машина, приземистая, спортивная, и покатила рядом.

Он повернул голову.

— Парень, хочешь хорошую работу?

— Я в отпуске. Отдыхаю.

Машина остановилась. Виталик прошел еще несколько шагов — и остановился тоже.

Из машины выбрался мужчина лет пятидесяти, невысокий и плотный, по виду — бывший борец легкого веса.

— Серьезно, парень. Очень хорошая работа практически без отрыва от отдыха. Ты пловец?

— Был.

— Я управляющий «Золотого Мыса». Набираю спасателей на водах, май — сентябрь. Плавать на моторке туда-сюда, глядеть на девок топлес и отгонять бодрячков, стремящихся за буйки. Если шторм — дежурить на берегу. Плачу хорошо, по-взрослому. Согласен?

— Э-э-э, — протянул Виталик. Он не чувствовал себя пьяным, так, немного пошатывало. Неужели бывший борец его разыгрывает?

— Питание за счет фирмы. Условие — не пить на рабочем месте. Ты красивый парень, рельефная мускулатура, а у меня на пляже все высшего качества… Согласен?

«Золотой Мыс» был самым дорогим пляжем побережья. Виталик взял себя в руки и степенно кивнул.

Все утро Велька была чем-то озабочена. Внешне это не проявлялось почти никак, но Эрвин знал ее слишком хорошо.

— Что случилось? Велька вздохнула.

— Вообще-то, это я должна у тебя спрашивать…

Эрвин поставил на стол круглый поднос с двумя чашками кофе. Велька сидела, облокотившись, очень красивая и очень печальная.

— Вчера вечером ты забыл в прихожей телефон…

— Ну и что?

— Я поставила его заряжаться…

— Спасибо.

— И увидела отчет о последней операции из банка. Ты снял десять тысяч.

Эрвин помешивал кофе. Ложечка постукивала о фарфор — звонко и совершенно спокойно. Рука не дрогнула.

— Да. Снял.

Велька молча пододвинула к себе свою чашку.

В последние недели на трюмо, на диване, на кресле лежали и валялись журналы о купле-продаже недвижимости. Велька присматривала новый дом; это было для нее развлечением, немного спортом и совсем немного — настоящим планом на будущее. Велька мечтала о доме у моря.

Район, в котором они жили, в котором Эрвин много лет назад получил в наследство полдома, — этот район последнее время бурно развивался и считался очень престижным и дорогим. Стало быть, продав жилье на шумной и дымной улице и добавив посильную сумму, можно было купить целый дом у подножия холмов, на берегу. Многие люди всю жизнь мечтают о таком доме.

— Тогда я отправила в банк запрос о состоянии счета…

Ложка звякнула в последний раз. Эрвин поднял голову. Велька смотрела мимо — на залитый солнцем подоконник, где росли в больших ракушках, как в вазонах, мясистые оранжерейные растения.

— С моим паролем?

— Да.

— Напрасно ты это сделала.

Велька смотрела в свою чашку. Волнистая каемка, белая, с очень тонким золотым ободком. Очень тонкий фарфор. Подарок на свадьбу.

— Я знаю, — согласилась она покорно. — Но я испугалась.

— Чего?

— Что тебя шантажируют, например, — она по-прежнему смотрела вниз. — Что ты задолжал. Или проигрался. Ты снимал шесть раз по десять тысяч и четыре раза по пять. За последние два месяца. Там уже почти ничего не осталось.

— Аесли бы я…

Эрвин запнулся. Он хотел сказать «а если бы я готовил тебе подарок», ничего глупее нельзя было придумать. Он вовсе не готовил Вельке подарок. Он потратил эти деньги на собственные нужды и так, как считал необходимым.

— Мне очень неприятно, что ты за мной шпионишь, — сказал он и прикусил язык. Велька сгорбилась над чашкой. Упавшие пряди почти касались остывающего кофе.

Ему следовало разозлиться. Хлопнуть дверью и уйти. Это было самое правильное, что он мог сейчас сделать. Но Эрвин смотрел на Вельку — и комок подкатывал к горлу.

— Тебе чего-то не хватает? Что, мы плохо живем? Тебе не хватает денег на новый дом? Поверь, множество людей прямо-таки мечтает о твоих проблемах! Нет денег на новый дом, вы только послушайте!

Велька молчала. Эрвин понимал, как оскорбительно и фальшиво звучат его слова.

— Я зарабатываю эти деньги…

Еще хуже. Эрвина тошнило пошлостью и фальшью, и, к сожалению, он не мог остановиться.

— Ты без спросу лезешь в проблемы, которые совершенно тебя не касаются…

В этот момент зазвонил телефон. О, как хорошо, что он зазвонил. Эрвин, по крайней мере, получил возможность заткнуться.

— Алло, — сказал он резко и немного раздраженно.

— Господин Эрвин Тиккин?

— Да!

— Вы просили меня перезвонить. Многократно. Точнее, восемь раз.

Пауза.

Велька сидела, опустив голову, и не видела, как Эрвин разинул рот. Солнце по-прежнему било в окно, по-прежнему лоснились жирные стебли растений в вазонах-раковинах. Медленно кружилась муха над столом.