Чтение онлайн

Она смотрела мне в глаза, на ее щеках проступил и начал наливаться румянец, а глаза заблестели, как звезды в ночи.

– А ты хорош, – шепнула едва слышно, – сразу откликаешься. У нас бы здорово получилось.

– Разочаруешься, – ответил я. – Кто-то недополучил бы.

Официантка принесла две тарелки с фирменным печеньем, тоже покосилась на ее ладонь, перевела заинтересованный взгляд на меня. Если я до этого момента ничем не привлекал внимания, то теперь мой статус в ее глазах заметно возрос. Вот для чего мужчине, желающему карьерного роста, нужна красивая, а лучше очень красивая женщина.

Платье Дианы медленно становилось прозрачным, я некоторое время делал вид, что не замечаю, но когда почти исчезло полностью, я сглотнул слюну и попросил не своим голосом:

– Не надо… А то… ну, отвлекает…

– Правда? – спросила она. – А я уж думала, ты железный.

– Железо тоже плавится, – напомнил я.

Она довольно улыбнулась.

– Значит, я горячая штучка?.. Вот и комплимент выдавила!

Я невольно поглядывал, как платье снова наливается алым, затем переходит в багрянец, скрывая ее вторичные половые и элегантные изгибы тела.

– Распугаешь народ, – сказал я.

Она вскинула брови.

– При чем тут народ? У меня все настроено только на тебя. Даже вход в квартиру и мою спальню и, конечно, счет в банке!

– А банк зачем? – запротестовал я.

Она хитро улыбнулась.

– А так просто. Вдруг тебе понадобятся средства? Просто переведешь себе любую сумму, вот и все. А можешь все сразу.

Она говорила прежним щебечущим голоском, но что-то в ее интонации подсказало, говорит совершенно серьезно, и я чувствовал себя все неудобнее, даже кровь перестала раздувать гениталии.

Касарин не только перестал есть, но даже не дышит и, как думаю, страстно жалеет, что не всобачил в себя модификацию, позволяющую стать вообще незримым.

– Почему? – спросил я.

– Потому что твоя, – сообщила она тем же легким голосом, – целиком. И все мое твое.

Я повторил тем же тягостным голосом:

– Но почему…

– Потому что, – щебетнула она, – счастлива принадлежать тебе. Хоть и не принадлежу, понимаю, но в грезах как бы я там вся.

Она не сказала «мечтах», прекрасно понимая разницу между мечтами и грезами, даже в легком таком трепе наш высокий уровень профессионализма присутствует, Маяковский о таком сказал с невеселой иронией «В поцелуе рук ли, губ ли, в дрожи тела близких мне красный цвет моих республик тоже должен пламенеть».

– Эх, – сказал я, – ну ты же понимаешь…

Она мягко улыбнулась.

– Пик обязательного феминизма прошел. Сейчас полная свобода, каждый живет как хочет. Я хочу принадлежать целиком тебе, именно так я счастлива.

– Извращенка. – сказал я с неодобрением. – Нет чтобы тройной параллакс Архейджанса высчитывать или формулу взаимодействия бозона с ядром черной звезды…

– Параллакс высчитал Кротов-Основский, – напомнила она. – Вчера. А мне куда интереснее высчитывать… нет, стараться предугадать твои поступки.

– Зачем?

– Чтобы выполнять твои желания, – пояснила она с некоторым удивлением моей мужской тупостью. – Я хочу делать то, что ты хочешь, но еще не успел сказать. И вообще… я могла бы с тобой получать больше, чем с любым доллом. Не знаю, почему так…

– Ты психолог, – ответил я. – Ты все о таких вещах знаешь.

Она кивнула.

– Наверное, не хочу признаваться. Ты для меня настолько альфа-самец, что у меня всегда желание делать только то, что тебе приятно. А мне от этого приятнее еще больше! Это потому, что я умница и вижу больше других!

Ее улыбка была несколько ироничной, но я ответил серьезно:

– Ты в самом деле лучшая в своем деле. Хотя меня переоцениваешь… ну, чуть-чуть. Самую малость. Я скромный. И почти девственник, если брать в счет мою целомудренную застенчивость.

Касарин шевельнулся, до этого сидел неподвижно и вроде бы не дышал вовсе, сказал надтреснутым голосом:

– С вашего разрешения убегаю… Не потому что… просто перерыв закончился. Я как бы законопослушный, страшусь репрессий…

Он поспешно вскочил, отводя взгляд, а я сказал с заметным для себя облегчением, а это значит, и для Дианы:

– Да, пора возвращаться.

Диана и на обратной дороге старалась держаться возле меня, словно взяла под защиту своей ауры. За время обеда на рецепшене, так называем ближайший ко входу рабочий стол, появились Аня Томашева, она приходит на службу с обеда, улыбнулась мне чуточку печально, сразу заметив со мной Диану.

Милая и скромненькая, первую половину дня проводит в универе, работая лаборанткой, я с нею пару раз вязался в своем кабинете, еще когда только создавался коллектив, и я тогда знакомился с сотрудниками, все как бы оправданно и естественно, а с Дианой не пришлось, она появилась в нашем коллективе, когда я уже утвердился в роли лидера.

Аня, ласковая и послушная, старается угадать все мои желания, в сексе хороша, однако я из-за своей чувствительности ощущал вину, что «не удовлетворил ее запросы», хотя она и делала вид, что запросов у нее никаких нет, кроме желания дать предельное удовлетворение мне.

Сейчас улыбнулась мне тихо и застенчиво, как все мы любим, моя чертова доминантность польщена вне зависимости, что думаю я, и потому окинул ее почти хозяйским взглядом собственника, сам осуждая себя за вмонтированное в меня хозяйственной природой прошлое диких предков.

– Привет, Анютка! – сказал я бодро. – Мне кажется, у тебя сиськи в прошлый раз были меньше?

Она заулыбалась чуточку живее.

– Да, – ответила тихим милым голосом, – но мне показалось, вам нравятся вот такие.

– Вообще-то да, – согласился я. – Но ты зря тратилась.

Она покачала головой.

– Да ладно, другим тоже такие нравятся. Даже из соседнего отдела приходили щупать. Какой-то новый материал поставили, самой нравится мять и лапать.

– А-а, – сказал я, – тогда другое дело. Нужно учитывать запросы общественности. Многие могут стать нашими избирателями.