21 интервью
Шрифт:
Минчин: Вы действительно принадлежали к кружку Ахматовой?
Бродский: Это не был кружок. Скажем, я был близок к ней в ее окружении.
Минчин: Вам в самом деле нравится ее поэзия?
Бродский: Да, нравится, даже очень.
Минчин: Я совершенно не понимаю (не воспринимаю) ее поэзию.
Бродский: Ничем помочь не могу – читайте букварь, он легче понимается. На лекциях я пытаюсь это разбирать, но вам, кажется, скучно и неинтересно.
Минчин: Не только мне, всем… Мы ожидали совсем другого от…
Бродский: Это меня мало волнует, кто что ожидал.
Минчин: Жаль… Кого из западных поэтов вы цените превыше всего?
Бродский: Из американцев мои любимые, а значит, и самые сильные – Роберт Фрост и Эмили Диккинсон. У англичан меня восхищает Оден, также Йетс и Элиот. Надеюсь, слышали о таких?
Минчин: Что вы! «Где уж нам уж выйти замуж, мы уж так уж…»
Бродский: Что вы? я не понял?
Минчин: Чисто нервное – детская шутка.
Бродский: Я не знал, что у вас с нервами не в порядке?
Минчин: При всем моем уважении…
Бродский: Ну, ну, дальше…
Минчин: Вы не замечали, что вы умеете давить на нервы… собеседнику?
Бродский: Вы – собеседник?
Минчин: А, да, простите…
Бродский: Ну, добеседуем в следующий раз. Да?
(Хотя во второй половине творчества проза ему удавалась лучше, чем поэзия.)
Минчин: Карл мне сказал, что он опубликовал Лимонова под большим нажимом от вас.
Бродский: Не только моим.
Минчин: Вам действительно нравится, что он пишет, его поэзия?
Бродский: Не в том дело. Сам он – эдакий современный Смердяков. Да? Вам не кажется?
Минчин: Зачем же тогда?
Бродский: Алогичность поступков иногда бывает логична.
Минчин: Но к Достоевскому у вас никаких претензий нет?
Бродский: Я не понял вопроса – у меня ни к кому претензий нет, кроме как… впрочем, ладно.
Минчин: Он вам нравится как писатель?
Бродский: Это гораздо более сложный вопрос, чем примитивное «нравится» или «не нравится». Достоевский с его канцеляризмами, с его канцелярским языком. Позднее – да, нравился, но кое-чего он вначале не умел, потом, правда, научился. Например, писать «скандалы» среди его героев.
Минчин: Кстати, зоологический антисемит был. Да и вообще «расоненавистник» – сосчитали, что он ненавидел 56 национальностей.
Бродский: Но мы его любим «не только за это…» Кстати, совершенно чудовищный лгун был. Наверно, каждый романист должен им чуть-чуть быть. Хотя в тех условиях, в какие писатель поставлен обществом, – удивляюсь еще, что он не крадет и не убивает.
Минчин: Набоков считал и называл его «шаманом», а не писателем не очень лестно. А как вы относитесь к поэзии Набокова?
Бродский: Плохо. Очень посредственная, второсортная поэзия. Как поэт он не состоялся, зато как прозаик он интересен. Но и проза его манипулятивна, эдакий холодный Актер, всегда за маской, из-за нее не показывается.
Минчин: На ваше отношение к нему ничто не повлияло?
Бродский: Нет, абсолютно. А что, должно было?
(И снится мне сон.
– Карл, а почему Бродский недолюбливает Набокова?
– О, это замечательная история. Когда-то я привез Владимиру Владимировичу поэму Иосифа «Горбунов и Горчаков» – о Иосифе тогда еще мало кто знал на Западе – и спросил его мнение. Набоков прочитал поэму, и она ему очень не понравилась, он сказал, что это вообще не поэзия. Позже я рассказал Иосифу об этом случае (не зная его особенностей и ранимости), с тех пор, натурально, он и невзлюбил Набокова. Этого никто не знает, и он, естественно, никогда не признается в этом никому.
– А то, что вы послали ему Соколова «Школу для дураков» и она Набокову понравилась, он знал?
– Кажется, я ему рассказывал. Впрочем, отзыв Набокова и на обложке книги напечатан.
Какие необыкновенные сны иногда снятся. Как пророчества.)
Дни культуры в Аллентауне, Пенсильвания.
Бродский: Это ваша девушка?
Минчин: Да.
Бродский: Очень милая девушка.
В самолете, летящем в Детройт, на похороны Издателя.
Минчин: Он был мужественный человек, так долго сражался и не сдавался.
Бродский: И абсолютно спокойно относился к идее смерти, совершенно не боялся.
Минчин: Химиотерапия продлила ему жизнь на три года.
Бродский: Но какие дикие боли доставляла. Как он смог терпеть все?..
Минчин: Вы все преподаете?
Бродский: Да, преподаю. Сею…
Минчин: Сколько лет я вас не видел?
Бродский: Давно не виделись, давно. У вас сигаретки не найдется?..
(Он всегда стрелял сигаретки у студентов, друзей, врагов, мимолетных знакомых, – у всех, хотя курить ему было категорически запрещено.)
Чем вы занимаетесь, Саша?
Минчин: Живу в Нью-Йорке, женился, только что вернулся из свадебного путешествия.
Бродский: Да?! Поздравляю!
Минчин: Виделся в Париже с Максимовым…
Бродский: Я не знал, что вы его знаете…