Чтение онлайн

У входа в его жилье в Колетте к нему подошел человек, и Киран передал ему пакет от Лакшми, а два дня спустя тот же человек попросил его доставить другой пакет в Клеопатру — снова самолетом.

В Клеопатре он согласно инструкции отправился на большой променад, проходивший внутри купола по самому краю кратера. Снаружи с купола постоянной лавиной спускался снег. Пакет нужно было отнести к 328 градусу окружности купола, размеченной на все 360 градусов. Киран увидел, что на променаде все выходы обозначены номерами, как в аэропорту. Ждавший его человек, маленького роста и неопределенного пола, заговорил по-китайски:

— Мы ночные беженцы из Бенгалии, очень важная работа.

Очки Кирана перевели это вслух, вызвав у говорящего улыбку. Он, должно быть, понимал по-английски, и очки сказали что-то забавное, хотя что именно было забавным, Киран не понял.

— Расскажи-ка побольше, — быстро сказал он, и коротышка отвел его в ближайший бар.

Кэсюэ (Наука) сидел на стойке бара, а Киран — на стуле; в течение нескольких часов Киран слушал истории, которые переводили очки. Истории эти не имели для Кирана почти никакого смысла, но были интересными. Они часть проекта, Лакшми — богиня, однажды Наука поцеловал ей ногу и едва не покончил с собой: нельзя прикасаться к богине, ей можно только повиноваться. Киран дал Кэсюэ номер телефона и пообещал новую встречу.

Обратно в Колетт он отвез пакет по суше, на ровере. Он открыл для себя, что при поездке на ровере он единственный почетный пассажир, потому что ровером управлял ИИ. Машина, очень быстрая, с гудением шла по дороге из дробленого камня и утрамбованного гравия и ловко меняла полосы, обгоняя огромные грузовики с рудой. Кабина ровера была отклонена назад, как будто от тяжести в грузовом отсеке. Что за груз, Киран не знал, но на приборной доске постоянно щелкал дозиметр. Может, уран? Пакет, который дал ему Кэсюэ, не был запечатан; Киран заглянул в него, надеясь, что это пройдет незамеченным, и увидел листки с записями от руки. Китайские иероглифы шли сикось-накось, словно пьяные, и были украшены небольшими рисунками птиц и животных. Очки красными буквами переводили текст:

Только тот, у кого есть глаза, способен видеть.

В великих попытках величественно даже поражение.

Кирану показалось, что это шифр. Он не мог решить, личные это записи или официальные, важные или малозначительные. Однажды Кэсюэ сказал: чтобы обойти и Шукру, и квантовые компьютеры, Лакшми приходится полагаться на произнесенное слово. Возможно, эти записки — того же рода. Наверху очень-очень много запутанного, сказал Кэсюэ.

— Как в Китае? — спросил Киран.

— Нет, — ответил Кэсюэ, — совсем не как в Китае.

Вернувшись в Колетт, Киран у входа в свое жилище отдал пакет все тому же человеку, вернулся в рабочий отряд и несколько недель работал на льду, потом снова получил вызов от Лакшми и отправился в Клеопатру с новым пакетом. Так происходило несколько раз, и поездки ничем не отличались. Продолжая жить со своим рабочим отрядом в Колетте и выполнять работу, связанную с Шукрой, Киран предположил, что мог случайно стать чем-то вроде крота или двойного агента, но точно не знал. Если кто-то окажется недоволен этим, придется звонить Свон. Однажды чисто случайно, насаживая очки на нос, Киран узнал, что они переводят красными буквами не только написанные иероглифы, но и произнесенные китайские слова. Это великое открытие помогло ему быстрее учиться и, учась, оставаться в игре. Красные надписи покрывали весь видимый мир — врозможно, это и сбивало с толку, но одновременно очень приятно было получать наконец объяснения. Теперь он носил эти очки почти не снимая.

Послания и роверы с радиоактивными грузами то и дело пересекали Спину Иштар. Рассматривая карту, Киран заметил, что гигантское горное плато, занимающее западную половину Иштар (интересно, что это: Плечи Иштар или ее Зад?), называется Равниной Лакшми. Он не знал, совпадение это или аллюзия. Ему приходилось носить личный дозиметр, и количество миллизивертов все возрастало. Хорошо, что в число средств продления жизни входила и хорошая терапия мутаций.

Много поездок он проделал в одиночестве; ИИ на борту роверов оказались очень простыми. Очки-переводчик были постоянно включены, внимательные, но предсказуемые, как собака. Киран никогда не любил собак, но, пытаясь понять ситуацию, тоже должен был уподобляться собаке.

В Клеопатре после встречи с Кэсюэ он отправлялся на поиски самого шумного бара. Однажды он услышал громкое пение на английском языке: целая группа пела «Балладу о Джоне Риде», и Киран едва не пустился бегом, боясь, что поющие куда-нибудь исчезнут. Но оказалось, что это бар, где поют песни и грубовато шутят, где много плохого пива и очень немногие говорят по-английски. Тем не менее там он познакомился с женщиной по имени Цзяофань (Восстань), и они пошли к ней, а, вынырнув из секса, вернулись в мир речи и проговорили в темноте до искусственного рассвета под куполом города; женщина упомянула, что тоже работает на Лакшми. Киран испытал короткий приступ страха — ему показалось, что это не простое совпадение. Он очень осторожно задал несколько вопросов; судя по ее ответам, половина жителей Клеопатры работали на Лакшми, так что, возможно, их встреча была просто совпадением. Это понравилось ему больше: не хотелось, чтобы его втянули в заговор, которого он не понимал. Напротив, участвовать в понятном ему заговоре он был согласен. Это означало бы прогресс. И Киран стал регулярно ходить в этот бар; ему помогали очки: некоторые посетители говорили по-английски и кое-кто на телугу, в целом он поговорил со многими. Он садился между уйгуром и вьетнамцем, и те, чтобы понять друг друга, переходили на английский, исковерканный, но понятный. Благословляя империи англичан и американцев, Киран ловил каждое слово.

Он держался своей подруги Цзяофань, когда мог ее найти, и от нее и ее друзей больше узнал о Лакшми. Все подтверждали, что Лакшми входит в Рабочую Группу. Она не любит Шукру; она не любит Китай. Вообще никто не знал, что она любит. Ходили слухи, что в индийской мифологии Лакшми — аватара Кали, богини смерти, а может, наоборот, — точно никто не знал. Говорили, будто Лакшми гермафродит и меняет любовников, как «черная вдова». Никто не стремился привлечь ее внимание. В молодости она жила по всей Венере, и, говорят, во время отпуска на Земле связалась с пекинскими рэкетирами, кличку ей дали Жандау (Бейся!). У Шукры большие неприятности. «Вот увидишь, скоро он станет санву. А может, даже без четырех, если она его еще и кастрирует».

По-видимому, Лакшми хотела выбросить замерзшую двуокись углерода в космос под таким углом, чтобы со временем это ускорило вращение Венеры и приведело к появлению на ней естественной смены дня и ночи. Проект отвергли ввиду политики изоляционизма, но у Лакшми в Рабочей Группе большое влияние, и всегда существует возможность, что политика изменится. Кто знает? Рабочая Группа — тайный закрытый клуб, где часты неожиданные вспышки энтузиазма и раздоры. Большинство посетителей бара считали ее опасной силой, не интересующейся обычными жителями Венеры — только в том смысле, чтобы те принимали участие в терраформировании. Иными словами, тот же старый Китай. Среднее царство, расположенное ближе к солнцу. Поэтому Внутреннее царство! У него много названий.

Некоторые в баре говорили, что это преувеличение и штамп. Сейчас-то они сидят в баре, но ежедневно совершают великие дела и потому являются частью истории Венеры, что бы ни говорили о правительстве, — но такие заявления встречали смехом и презрением. Очевидно, большинство посетителей считали себя всего лишь наблюдателями гигантской драмы, разыгрывающейся над их головами, но эта драма рано или поздно должна утянуть их в водоворот, что бы они ни говорили и чего бы ни хотели. Поэтому лучше было пить, и разговаривать, и петь, и танцевать, пока не отупеешь от усталости, а потом готовиться к новому утреннему выходу. Киран несколько раз сходил с Цзяофань к ее койке в матраценлагере, и вот уже его воспринимали как члена ее рабочего отряда. Хорошо.