25 декабря
Шрифт:
– Но, в итоге, вернуться вы хотите не в июнь две тысячи семнадцатого?
– Нет. Хочу в декабрь две тысячи шестнадцатого. Начало было положено там. Хочу всё исправить.
– Не смею вас отговаривать, но считаю своим долгом предупредить – последствия вашего возвращения непредсказуемы. Отменив ту встречу, вы отмените всё, вытекающее из неё. Все события, все ситуации. Все эмоции. Это опасно. Возможно, вы не вернётесь обратно.
– Понимаю. Но это лучшее, что я могу сделать. Единственно верное.
– Вам наскучили ваши игры?
– Меня тошнит от них. Я больше не в силах в них участвовать.
– Я вас понимаю, на самом деле. Искренне понимаю. Каждый из нас, хоть раз в жизни, встречался с разочарованием лицом к лицу. Но далеко не каждый из нас готов рискнуть всем, чтобы отдать то единственно важное, чем он дорожил много лет. Свои воспоминания. Вы хотите проиграть дважды.
– Я не думаю об этом, как о поражении. Я всего лишь хочу всё исправить.
– Исправиться можно даже в том времени, в котором вы живете. Необязательно подвергать смертельному риску всю свою жизнедеятельность. Достаточно – просто… принять себя. А потом и мир, окружающий вас. А потом судьбу… а затем…
– Вы говорите со своей колокольни. Вы никого не любите и гордитесь этим. Вы всё время пьёте и считаете это благом. Вы курите одну за одной… вы умираете на глазах. Мы в чём-то похожи, не спорю, только я не считаю свою жизнь – благом. Я не считаю, что человек рождён для того, чтобы пить и вести бесконтрольные половые связи. В моей жизни есть идея. Представление о том, какой она может быть. А ваша жизнь… сплошной материализм.
– Я не стану обижаться на ваши колкие замечания. Мне, действительно, не требуется любовь, чтобы почувствовать себя лучше. И в пьянстве я нахожу сплошное веселье. Приятное времяпрепровождение. Моя жизнь имеет смысл, и я не тянусь к таким верхам, как вы…
– Я рад, что мы с вами откровенны. Надеюсь, наши разговоры конфиденциальны.
– Конечно. Это профессиональная тайна.
– Тогда я уйду сегодня пораньше. Мне нужно успеть приготовиться. В прошлое попасть нынче очень тяжело. Мы же не в рассказе Рэя Брэдбери.
– И Слава Богу, что мы не в нём. Не хочу превратиться в обезьяну ненароком.
– Прощайте, доктор.
– До свидания, уважаемый. До скорых встреч…
Из архивов, датируемых 09.12.2019:
«Дело не в наградах и не в регалиях, парень,Это лишь бумага, что однажды выцветет.Дело в том, что, однажды, нас всех не станет,И за нами лишь право – остаться в избранных.Я никогда не был примером, и не был премьером,Я всего лишь пропойца, дурманный кудесник,Но я делал своё, за ревущую сценой,Не оспоришь меня, не оспоришь, хоть тресни.Я никогда не любил подражать чьим-то судьбам,И карьера меня, хоть убей, не влекла,Моя жизнь – она в целом, великая сумма,Покраснела, как будто бы чья-то свекла.Я пеняю на рок, я пеняю на шарм,От чьего-то дурного разгона событий,Но при этом, ведь я не могу подражать,Судьбам тех, кто увы, не поддался развитию.Я возрос, превозмог свою трусость и боль,И сегодня лишь я, сам себе собеседник,Моя старая, милая, древняя роль,Задыхалась в петле, как подвешенный пленник.Но уже я не тот – я уже слишком стар,Я теперича самый ревнивый ответчик,На суде мы сидим, не Вольнов, а One Love,Конец ознакомительного фрагмента.