Чтение онлайн

используют дни рождения в качестве кодов и паролей.

Я раздраженно щелкнул языком. Неужели она не понимала, что легкий пароль сделал

ее ничего не подозревающей добычей? Глупая женщина. Что, если бы я был

сумасшедшим, вломившимся в ее дом?

Я шагнул внутрь, но застыл на месте, когда деревянные половицы заскрипели под

моим весом. Аккуратно снял обувь и носки, ступая по доскам босиком. Прихожая была

плохо освещена, но это не помешало мне совершить осмотр и поискать подсказки о ее

жизни. Несмотря на недавний переезд, ни в одной из комнат не было никаких следов

этого или нераспечатанных коробок. На кухне царил порядок, посуда была убрана, а

столешницы вытерты. Пара больших диванов с накинутыми пледами придавали

гостиной домашний уют. Обстановка отражала дом богатой семьи, но при этом не было

излишеств. Индивидуальность Пии просвечивала то тут, то там: расшитая блестками

подушка, или рояль с незакрытой крышкой. Я легонько провел пальцами по каждой

поверхности, впитывая жизнь, которую она раскрасила мельчайшими деталями.

Вдруг что-то привлекло мое внимание краем глаза. Вытянув шею, я осмотрел

приставные столики в гостиной. На каждом из них аккуратно стояло несколько

фоторамок. На одной была изображена дочь Пии, на другой - Пия вместе с дочерью.

Это были последние несколько фотографий, от которых у меня свело пальцы и

закипела кровь.

Пия в день свадьбы с Амбани.

Семейный портрет их троих.

Фото Амбани с их дочерью.

Шок от того, что я увидел их вместе - притворяющихся счастливой семьей, - заставил

меня замереть на месте, спасая фоторамки от встречи с их создателем. Я резко

посоветовал себе не швырять их об стену. Если бы я последовал основному инстинкту

и разбил рамки вдребезги, это разбудило бы Пию. Тогда мне пришлось бы разбираться

с ее криками и, скорее всего, я был бы вынужден связать ее, чтобы она не вызвала

охрану. Это было бы целое событие, потому что Пия была драматичной и не

восприняла бы мое проникновение в ее дом легкомысленно.

Нет, не стоило рисковать и будить Пию, пока главный приз был в моих руках. Вместо

этого я вынул фотографии из рамок и небрежно вырвал Амбани из каждого снимка, после чего снова вставил их на место. Она заплатит за то, что выставила его

изображения напоказ. А пока что она будет в бешенстве, когда обнаружит состояние

фотографий. Этого будет достаточно в качестве наказания.

Мои инструкции были четкими: устранить все следы Амбани. Я предчувствовал, что

Пия не откликнется на это предложение, поэтому поручил своему начальнику охраны

Леви устроить Амбани неприятности в его домашнем офисе в Чикаго. Ублюдку

пришлось возвращаться незапланированным рейсом. Было бы гораздо проще, если бы

Пия сказала ему, что все кончено до того, как он улетел.

Со временем Пия поймет, что я всегда на шаг впереди и у меня неизменно припрятан

запасной вариант для того, чтобы все шло по-моему.

Я уничтожил изображения Амбани, порвав их на куски, затем взял фотографию Пии с

дочерью. Жаль, что ее дочь больше не сможет поддерживать отношения с Амбани.

Поскольку Пия принадлежала мне, ее дочь будет находиться под моей опекой по

доверенности. Позволять ей фантазировать об отношениях с ее бывшим отцом было

бы только жестоко по отношению к ребенку. Лучше, если она забудет его как можно

скорее.

Я свернул за угол от главного зала, чтобы осмотреть спальни. Одна из комнат была

переоборудована в домашний офис. Следующая, скорее всего, принадлежала дочери

Пии, хотя в ней не было той индивидуальности, которую я ожидал от молодой девушки.

Моей целью была третья комната.

Шаги оставались уверенными, когда я вошел в спальню Пии. Было немного

прохладно, хотя полы с подогревом поддерживали температуру. Мягкий свет струился

через окна от пола до потолка, поскольку она оставила шторы раздвинутыми. Он

освещал комнату - хотя и не сильно, но достаточно, чтобы выделить фигуру, раскинувшуюся под одеялом.

При тусклом освещении разглядеть ее было проблематично, поэтому я опустился и

сел на край кровати. Было все еще слишком темно, и мне пришлось наклониться

поближе, чтобы разглядеть ее черты.

Волосы шоколадного цвета разметались по подушке, а длинные ресницы касались

высоких скул. Сливочно-оливковая кожа делала ей расовую принадлежность плохо

определяемой. Это была та особенность, которая изначально вызвала мой интерес, и

я попытался выяснить ее этническую принадлежность. Даже разгадав головоломку

(она была индианкой), я не мог перестать наблюдать за ней.

Ее кожа все еще была достаточно гладкой, чтобы задуматься, не сделана ли она из

фарфора, а розовые губы только усиливали иллюзию куклы в натуральную величину.

Сломаннойкуклы, предположил я, заметив на её тумбочке пустую бутылку Кьянти и

такой же опустошенный бокал.

— Мама развлекается без ребенка, - пробормотал я, нежно убирая спутанные волосы с

ее лба. Она не шевельнулась - последствие алкоголя.

Я был удивлен, что Пия прикончила всю бутылку. По моим сведениям, принцесса