Чтение онлайн

Именно в этот момент Фабьен дала огромное интервью «Нью Йорк Таймс».

— Как вы впервые познакомились с Ларри Блуменсдейлом?

— Ларри был одним из первых людей, с которым я познакомилась в Голливуде, — сказала она. — Я была достаточно знаменита на родине, но мне были интересны американские проекты, мне хотелось поработать с новыми режиссерами, приобрести новый опыт. Когда нас знакомили, его представили мне как «самого могущественного продюсера Голливуда».

— Где это было?

— В Каннах. Нас посадили за один столик на церемонии награждения. Конечно, мне было лестно такое знакомство. В каком-то смысле я вновь была новичком, и мне были нужны связи.

— Кто был с вами?

— Я была со своими друзьями, Ларри распорядился посадить к себе часть нашей компании.

— И каким было ваше первое впечатление от знакомства?

— Мы все были полностью очарованы им — он казался умным, интересным, веселым. Он сказал мне, что он сразу видит настоящий талант — и что меня ждет большое будущее в Лос-Анджелесе. Он был очень обаятельным, и это совершенно обезоруживало.

— Каким был ваш дальнейший опыт общения с ним?

— Второй раз мы встретились с ним после съемок фильма «Сон в летнюю ночь». Он сказал, что его очень впечатлила моя работа и он хотел бы поговорить со мной о моей дальнейшей карьере. Я была очень взволнована. Внимание такого влиятельного человека, который руководит такой крупной студией, может полностью изменить жизнь.

— Где вы встретились?

— Он пригласил меня на деловой ужин с представителями студии, но потом оказалось, что мы будем только вдвоем. Я сразу заметила, что его поведение стало другим. Он буквально пожирал меня глазами. Его обаяние совершенно исчезло, он стал деспотичным, пытался распоряжаться всем — что я буду есть, что буду пить. Когда я заказала себе сок, он заставил официанта принести мне водку с содовой, сказав, что если он платит за обед — значит, он и решает, что я пью. И мне принесли водку, хотя я настаивала, что не хочу. Он отпускал непристойные комментарии, даже не стесняясь, что за другими столиками его мог кто-то услышать.

— О чем вы говорили на встрече?

— Ларри сказал, что у него здесь, наверху, над рестораном, есть частный номер. И что мы может закончить встречу там. Я ответила, что мне больше нравится есть в ресторане. Он сказал, что я не должна быть такой наивной. Что если я хочу быть актрисой, мне нужно уметь делать некоторые вещи вроде этих. Он сказал, что встречался со многими знаменитостями — которых он и сделал знаменитыми — и назвал имена. Очень громкие имена, я была поражена.

— Что вы ответили на его предложение?

— Я отказалась. Он уточнил, понимаю ли я последствия своего отказа. Я была настойчивой. Он сказал — тогда мы здесь закончили. И он просто ушел. На следующий день я узнала, что роль, которая предназначалась мне, была отдана другой актрисе. Мой агент сказал мне в тот день, что не стоило злить его. Он предложил все уладить, сказал мне, что если я буду более покладистой, он простит меня. Но я хочу сказать… Только представьте. Ларри Блуменсдейл — один из тех людей, с которыми вы обязательно столкнетесь, если вы работаете в этой сфере. Рано или поздно, причем скорее рано, чем поздно, потому что он постоянно находится в поиске новых лиц. И вы встречаетесь с ним, с этой влиятельной фигурой, и он говорит вам: «Здесь так устроено». И куда бы ты ни кинула взгляд, ты видишь, как каждый соглашается с ним, уступает ему, заключает с ним сделку. Это везде. Я не думала, что это может измениться. Я не думала, что кто-то вообще хочет что-то менять. Поэтому я вернулась на родину, чтобы быть как можно дальше от него и таких, как он.

Ларри, как всегда, открещивался от обвинений и говорил, что его не так поняли, что он ничего подобного не предлагал, а роль, которую он предлагал Фабьен, отдали другой актрисе только потому, что та лучше для нее подходила.

— Все окончательные решения по кастингу принадлежат команде, — вторили ему представители студии. — Естественно, что когда мы отсматриваем презентации сотни людей и выбираем из них двух, остальные девяносто восемь остаются разочарованными и даже обиженными. «Нью Ривер» и мистер Блуменсдейл никогда не выражали в адрес актрис, занятых или не занятых в наших картинах, ничего, кроме профессионального уважения. Мы сохраняем со всеми корректные и дружеские отношения, и все обвинения в запугивании, принуждении или непристойных предложениях просто абсурдны и являются ложью.

Но у Дакоты и Зака была стратегия. Через несколько дней в другом интервью Ларри упомянули снова.

— Когда мы встретились с мистером Блуменсдейлом, я была моделью. Он хвастался, что встречается с актрисами, но для меня все это звучало так, будто он просто выдумывает. Он с самого начала оказывал мне знаки внимания, предлагал устроить частное прослушивание на роль в сериале, который он делает. Но я не планировала менять профессию и не проявила интереса.

— Как он на это отреагировал?

— Мы были на яхте у одного из моих знакомых. Мистер Блуменсдейл настоял, чтобы я взяла диск с сериалом. Он пригласил меня в свою каюту и сказал, что я должна посмотреть его, прежде чем принимать решение. Я согласилась из вежливости, но в каюте он повалил меня на кровать. С ним было трудно бороться — он крупный мужчина, у меня не хватало сил оттолкнуть его. Я начала кричать, только тогда он отпустил меня. Когда я рассказала об этом друзьям, с которыми была на яхте, они только пожали плечами и сказали: это же Ларри.

Зак и Дакота действовали по плану. Они заручились поддержкой своих влиятельных знакомых, они нашли девушек, которые согласились поделиться своими историями — и столкнули лавину. Если бы Дакота говорила лишь о проблемах девочек из эскорта, толку от этого было бы мало — но с помощью Зака она взяла шире.

Они подняли тему эксплуатации женщин в шоу-бизнесе — и заговорили о том, что для влиятельных и богатых мужчин любая девушка рядом — актриса, модель, стилист, парикмахер, гример, костюмер, горничная, — кажется доступной лишь потому, что находится на расстоянии вытянутой руки. Они заговорили о том, о чем все всегда молчали — о «приватных прослушиваниях» в номерах отелей, о принуждении, о сделках в обмен на роли, о «кушетках для кастинга».

— По решению продюсеров фильма почти вся линия моей героини превратилась в камео, — говорилось в другом интервью. — Во время съемок у меня была второстепенная, но достаточно значимая роль. Ее вырезали почти полностью, оставив только две сцены. Поэтому, когда мой агент сказал, что представители «Нью Ривер» приглашают меня на встречу, я с радостью согласилась. К моему удивлению, мистер Блуменсдейл встретил меня один. И на нем было только полотенце. Он сказал, что хочет проверить, знаю ли я, как вести себя во время съемок эротических сцен. Что он хочет предложить мне фильм, в котором их будет несколько, и хочет быть уверенным в моем умении играть. Он сказал: — Не бойся, я просто хочу узнать, насколько ты хороша в этом. Все через это проходят, это просто этап кастинга. И он снял полотенце и предложил мне начинать импровизировать. Я вылетела из номера в полном ужасе.