Чтение онлайн

– А я слышал, как жена Джима Феттльуорта повторяла одно и то же тысячу раз, называя Джема пьяницей, – сурово сказал Бен. – Конечно, из этого всегда что-нибудь выходит. Он ей задал хорошую трепку, пошел в таверну «Синий лев» и там напился, как лорд.

Колин сдвинул брови и несколько минут напряженно думал, потом вдруг ободрился.

– Видишь, что-нибудь да вышло из этого, – сказал он. – Она пустила в ход дурные чары, и сделалось так, что он ее поколотил. А если бы она пустила в ход настоящие чары, добрые, и сказала бы ему что-нибудь хорошее, он, может быть, не напился бы, как лорд, и, пожалуй… купил бы ей новый чепец.

Бен засмеялся, и в его маленьких старческих глазах виделось одобрение.

– Ты умный парень, мистер Колин, – сказал он. – Когда я в следующий раз увижу Бесс Феттльуорт, я намекну ей, что волшебная сила может для нее сделать. Она была бы очень рада, если бы удался твой ученый опыт, и Джим тоже был бы рад.

Дикон стоял и слушал «лекцию», и в его круглых глазах светилось восторженное любопытство. Орех и Скорлупка сидели на его плечах, а на руках он держал длинноухого белого кролика, нежно поглаживая его.

– Как ты думаешь, удастся опыт? – спросил его Колин.

Дикон улыбнулся своей широкой улыбкой.

– Конечно, удастся, – ответил он. – Она подействует… все равно как семена, когда их греет солнце… Подействует наверняка. Начать теперь?

Колин и Мери были в восторге. Увлекшись воспоминаниями о факирах на картинках, Колин посоветовал всем усесться, скрестив ноги, под деревом, которое образовало нечто вроде балдахина.

– Это будет похоже, как будто мы сидим в храме, – сказал Колин. – Я немного устал, и мне хочется сесть.

– Ты не должен начинать так, – сказал Дикон, – не говори, что ты устал, а то, пожалуй, все испортишь.

Колин обернулся и посмотрел прямо в его невинные голубые глаза.

– Это верно, – сказал он медленно. – Я должен думать только о волшебной силе.

Когда они уселись в кружок, все это показалось им необыкновенно важным и таинственным. Бену казалось, что его заставили присутствовать на молитвенном собрании, но так как это была затея раджи, то он не возмущался и даже был польщен, что его призвали на помощь. Мери чувствовала какой-то торжественный восторг. Дикон все еще держал на руках кролика, но, вероятно, сделал какой-нибудь волшебный, неслышный знак, потому что, когда он уселся, скрестив ноги, как все остальные, ворон, лисица, ягненок и белки медленно приблизились и преспокойно уселись, образуя часть кружка.

– «Твари» тоже пришли, – серьезно сказал Колин, – они хотят помочь нам.

Колин был прекрасен, как казалось Мери; он держал голову высоко, как будто чувствуя себя каким-то жрецом, в глазах его было удивительное выражение, лучи солнца падали на него сквозь балдахин листвы.

– Теперь мы начнем, – сказал он. – Мери, нам надо качаться взад и вперед, как дервишам?

– Я не могу качаться взад и вперед, – сказал Бен, – у меня ревматизм.

– Волшебная сила отнимет его у тебя, – сказал Колин тоном верховного жреца, – а до тех пор мы не будем качаться, мы будем только петь.

– Я не умею петь, – ворчливо сказал Бен. – Я только раз попробовал, и меня выгнали из церковного хора.

Никто не улыбнулся: все они были слишком серьезны! Ни тени улыбки не появилось на лице Колина; он думал только о волшебной силе.

– Ну, так я буду петь… Солнце сияет, солнце сияет, – заговорил он нараспев, – это волшебная сила. Цветы растут, корни шевелятся – это волшебная сила. Быть живым – это волшебство; быть сильным – это волшебство. Волшебная сила во мне; волшебная сила во мне; она во мне, она во мне. Она во всех нас. Она в спине Бена. Волшебная сила, приди и помоги!

Он повторил все это много раз. Мери слушала, как очарованная; все это казалось ей очень странным и чудесным, и ей хотелось, чтобы он продолжал. Бэн чувствовал, что на него нападает приятная сонливость; гудение пчел в цветах смешивалось с певучим голосом, сливаясь в усыпляющий, ленивый шум. Дикон сидел, скрестив ноги, со спящим кроликом на руках; одна рука его лежала на спине ягненка. Сажа столкнула белку и сидела на его плече, крепко прижавшись к нему и закрыв глаза. Наконец Колин остановился.

– Теперь я хочу обойти сад кругом, – заявил он. Голова Бена только что свесилась на грудь, и он внезапно поднял ее.

– Ты спал! – сказал Колин.

– Ничего подобного! – бормотал Бен. – Проповедь была хорошая… – Он еще не совсем очнулся от сна.

– Да ты не в церкви, – сказал Колин.

– Кто говорит, что в церкви? Я все слышал. Ты сказал, что у меня в спине волшебная сила… А доктор говорит, что это ревматизм…

Раджа махнул рукою.

– Это не та волшебная сила, это злая… Тебе станет лучше. Я не позволю тебе вернуться к твоей работе. А завтра приходи опять.

– Я бы хотел посмотреть, как ты обойдешь вокруг сада, – проворчал Бен. Он был упрямый старик и не очень верил в волшебную силу; поэтому он решил, что, если его отошлют, он взберется на свою лестницу и будет смотреть через стену, чтобы быть готовым вернуться, если бы Колин споткнулся.

Раджа разрешил ему остаться, и они образовали «процессию». Это действительно походило на процессию. Во главе ее шел Колин; рядом с ним с одной стороны шла Мери, с другой – Дикон. Бен шел позади, а за ним тянулись «твари»: овца и лисица старались держаться поближе к Дикону, белый кролик скакал за ними, иногда останавливаясь пощипать чего-нибудь, а Сажа выступала так торжественно, как будто ей поручен был надзор за всеми.

Процессия двигалась очень медленно, но с достоинством; пройдя несколько ярдов, она останавливалась отдохнуть. Колин опирался на руку Дикона, и Бен тайком следил за ним, но Колин иногда снимал свою руку и делал несколько шагов сам. Он все время высоко держал голову, и вид у него был очень важный.

– Во мне волшебная сила, – повторял он. – Она меня укрепляет. Я это чувствую!

Не было никакого сомнения, что его действительно что-то поддерживало и укрепляло. Он садился на скамьи в альковах, раза два сел на траву и несколько раз останавливался на дорожке и опирался на Дикона, но не хотел поддаваться до тех пор, пока не обошел вокруг всего сада. Когда он вернулся к дереву-балдахину, у него был торжествующий вид и щеки его горели.