Чтение онлайн

И тогда мне действительно стало неловко, отчего я заерзал на месте, потому что, как ты уже указала, я не видел себя в зеркале с утра. Я не знал, что ты видела в тот момент, когда смотрела на меня, и даже не имел понятия, нравилось ли тебе то, что ты видишь. Мои ладони вспотели, потому что это первое впечатление, которое у тебя сложиться обо мне, и я не знал, будет ли оно достаточно хорошим.

Ты была почти у моего столика, когда мой взгляд упал на твою щеку. Твою шею. Я увидел шрамы в первый раз и как только я заметил их, ты опустила взгляд и позволила своим волосам прикрыть бльшую часть своего лица. И знаешь, о чем я подумал в тот момент, Фэллон?

Фэллон смотрит мне в глаза, и я понимаю, что она не хочет, чтобы я продолжал. Она думает, что точно знает, о чем я подумал в тот момент, но она не имеет и малейшего понятия.

– Я почувствовал такое облегчение, – говорю я ей. – Потому что по одному этому простому жесту, сразу ясно как на самом деле ты сомневаешься в себе. И тогда я осознал, что раз уж ты и понятия не имеешь о том, насколько ты чертовски красива, то значит, у меня может быть шанс с тобой. А потом я улыбнулся. Потому что понадеялся, что если использую правильную тактику, то точно смогу узнать какие трусики под этими джинсами.

В этот момент мир словно замирает в тишине. Ни одна машина не проезжает мимо. Ни одна птичка не чирикает. Дорожка вокруг нас абсолютно безлюдна. Эти десять секунд в ожидании ее ответа самые длинные в моей жизни. Настолько длинные, что этих десяти секунд оказывается достаточным количеством времени, чтобы захотеть забрать свои слова обратно. Достаточным количеством времени для того, чтобы я пожалел о том, что не удержал свой язык за зубами, а выложил все начистоту.

Фэллон прочищает горло, и отводит взгляд в сторону, а затем поднимается со скамейки.

Я не двигаюсь. Просто наблюдаю за ней, гадая, не выбрала ли она этот момент чтобы, наконец, понарошку «бросить» меня.

Она глубоко вдыхает, и выдыхает как раз в тот момент, когда смотрит прямо мне в глаза.

– Мне все еще нужно упаковать кучу вещей сегодня, – говорит она. – И знаешь ли, предложить свою помощь будет очень вежливо с твоей стороны, будучи моим «парнем».

– Тебе помочь упаковать вещи? – выпаливаю я.

Фэллон беспечно дергает плечом.

– Ну ладно. 

Моя мама - мой герой. Мой образец для подражания. Женщина, какой я мечтаю стать. Она терпела моего отца семь лет. А любой, кто смог осилить такой длинный срок заслуживает почетную медаль.

Когда в четырнадцать лет мне предложили главную роль в сериале "Сыщик", мама встала перед выбором, разрешать мне сниматься или нет. Она презирала профессию моего отца за то, что он стал таким популярным. Точнее, ненавидела человека, в которого превратился папа. По её рассказам, до того, как он стал известным человеком, отец был чудесным и очаровательным мужчиной, но как только он осознал свою славу, мама не смогла находиться рядом. Она говорила, что тысяча девятьсот девяносто третий, был годом развала их брака, роста популярности отца и годом рождения их первого и единственного ребенка. Меня.

Конечно, именно поэтому, когда я начала сниматься, мама сделала все, что было в её силах, дабы я избежала такой же участи. Представьте себе восходящую актрису Лос-Анджелеса в переходном возрасте. В этот период очень легко потерять голову, и я видела, как это произошло со многими моими друзьями.

Но мама меня уберегла от этого. Как только режиссёр заканчивал съемку, я возвращалась домой к списку повседневных дел и неизменных правил. Не скажу, что мама была слишком строгой, просто, для неё я была обычной дочерью, в независимости от роста моей популярности.

Кроме того, мама запрещала мне с кем-либо встречаться до шестнадцати лет. Поэтому, в первые несколько месяцев после моего шестнадцатилетия, я встречалась одновременно с тремя парнями. И этот было весело. Двое парней были моими коллегами, с которыми я успела пару раз поцеловаться в гримерке на съемочной площадке. Один из них был братом моей подруги. Но независимо от того, с кем я ходила на свидания, и были ли они веселыми или нет, каждый раз, когда я возвращалась домой, мама заводила со мной разговор о важности не влюбляться, пока я не дорасту до того возраста, когда смогу по-настоящему понимать, чего я хочу от жизни на самом деле. Она до сих пор мне это повторяет, хотя сейчас я ни с кем не встречаюсь.

После развода с отцом, мама обратилась за помощью к книгам, чтобы бросить пить. Она прочла все книги о правильном воспитании, браке и о том, как найти себя как женщину. Прочитав все это, она пришла к выводу, что основные изменения с девушками происходят чаще всего в возрасте от шестнадцати до двадцати трёх лет. И для неё очень важно чтобы я прожила эти годы без влюбленности в парня, потому что иначе я никогда не узнаю, что такое полюбить себя.

Мама познакомилась с папой, когда ей было шестнадцать и ушла от него в двадцать три, так что думаю, диапазон её возрастного ограничения в некоторой степени связан с ее личным опытом. Но учитывая, что мне всего лишь восемнадцать, и в ближайшем будущем я не планирую заводить серьёзные отношения, мне проще следовать её совету и считать мой статус - её заслугой. Это меньшее, что я могла сделать.

Меня веселит, что мама действительно верит в то, что существует какой-то волшебный возраст, когда женщина, наконец, может разобраться со всем своим дерьмом. Но признаюсь, одна из моих любимых цитат была сказана именно мамой:

"Ты не сможешь найти себя, если будешь в ком-то потеряна".

Моя мама не знаменитость. Она не построила невероятную карьеру. Она даже не вышла замуж за любовь всей её жизни. Но у неё есть одна особенность - она всегда оказывается...

Права.

И именно поэтому пока не произойдет обратного, я буду слушать каждое ее наставление, каким бы абсурдным оно не казалось. Не помню, чтобы мама дала мне хотя бы один плохой совет, и несмотря на то, что Бентон Джеймс Кесслер будто сошел со страниц многочисленных любовных романов, которые я продолжала хранить на полках в своей спальне - у парня нет никаких шансов со мной, по меньшей мере, на ближайшие пять лет.

Но это не значит, что я не хотела залезть к нему на колени, оседлать прямо на той самой скамейке в парке, и засунуть язык ему в рот. Было действительно очень тяжело сдерживать себя, особенно когда он признался, что считает меня красивой.