9-й вал
Шрифт:
Ярко-голубое платье потрясающе смотрелось с огненными волосами, собранными в непривычную прическу (обычно девушка только подвязывала челку). Платье было по щиколотку и открывало красивые туфли-лодочки с высоким каблуком, на которых Айята держалась так уверенно, словно не ходила постоянно в башмаках с плоской подошвой. Девушкой она была нехрупкой, но очень ладной, и платье удачнейшим образом подчеркивало все достоинства ее фигуры. Всё вместе придавало ей просто магнетическую красоту… Грешным делом, и сам позавидовал бы сейчас Кариджану.
– Ну как? – весело спросила Айята.
Народ вразнобой заговорил комплементы.
– Прическа так себе. Всклокоченная какая-то, – бросил Юджин, направившись к своей комнате.
Айята не придала особого значения его замечанию.
Маскарад проходил на главной городской площади. Я общался с Его Величеством; ребята смешались с толпой, танцевали, веселились. Воинам тоже иногда нужен праздник. Айята танцевала; она сегодня была нарасхват, впрочем, как и всегда.
***
Лай-лай устала танцевать и отдыхала, сидя на скамье. Юджин, скучая, стоял рядом. Потом, под неодобряющее согласие спутницы, пошел танцевать общий танец.
Испанский вальс, танец несложный (на ходу выучить можно). С частым переходом. Ни девушки-горожанки, победнее, побогаче, ни сам танец Юджина особо не интересовали, он лишь хотел размяться. Пока… к нему, подобно свежему ветру, не подлетела Айята. Раскрасневшаяся и слегка всклокоченная, она со смехом перескочила к Юджину от предыдущего кавалера, согласно рисунку танца. Станцевав короткий тур, упорхнула к следующему.
Музыка кончилась. Заиграл новый вальс. Айята стояла в двух парах от Юджина, и ее уже приглашал ближайший кавалер. Юджин подбежал и, схватив ее руку, практически вырвал ее у партнера, чисто для проформы бросив "я вас приглашаю…", Айята лишь успела одарить извиняющимся взглядом несостоявшегося кавалера…
Они закружились в танце. Юджин почувствовал себя так, словно глотнул свежего воздуха. Он и забыл, каково это – танцевать с Ней. Она чувствовала каждое движение, малейшее изменение направления. Танцуя с Ней, необязательно было знать партию, можно было импровизировать как угодно, ибо Она читала мысли…
Ее рука была на его плече, он держал ее за талию. Его шеи и щеки периодически касалось ее легкое теплое дыхание. В ее глазах отражались звезды… Нет! Это небо отражало блеск ее глаз!
А Юджин тоже был сегодня при параде. В костюме темно-бежевого цвета, чтобы не контрастировать с его рыжими волосами. Сегодня они даже были причесаны (а не всклокочены, как всегда), даже прилизаны, и слегка затемнены. Веснушки на лице были ненавязчиво припудрены.
… Они были очень красивой парой.
Голова кружилась от воспоминаний. Когда-то они были вместе. Когда-то она принадлежала ему, Юджину, не только на один танец… Он дышал ею, как воздухом. Он все помнил. И понимал, что ничего уже не вернуть. И ничему уже не быть. Все утрачено безвозвратно… А она? Ей весело. Она ничего не чувствует. И никогда не чувствовала. Ее потолок – дружба, пусть и более близкая, чем с кем-либо другим. Она никогда не любила. Она неспособна любить. И она боялась, что придется уйти из отряда…
Она смотрит в глаза. Улыбается так же, как и всем. Словно ничего не было. Ей не больно.
А Юджину больно. Не хочется разжимать руку, отпускать ее на последних аккордах музыки. Не хочется возвращаться в реальность.
Айята делает ловкий, но не классический (можно было бы даже сказать – неправильный, чересчур вольный) реверанс. Но ей прощается. Таким, как она, прощается все. Она улыбается. И упархивает на следующий танец, приглашенная Его Высочеством.
После этого глотка свежего воздуха возвращаться к Лай-лай кажется осквернением святыни. А ведь она никогда ему даже не нравилась…
Лай-лай делает недовольное лицо, говорит что-то про "глупые танцульки"… В душе поднимается волна ненависти и раздражения, комом подкатывает в горлу… Настало время все ей высказать, сил больше нет!..
– З-знаешь, Лай-лай… – не сорваться на откровенное хамство стоит немалых усилий…
Но вдруг послышались тревожные вскрики…
***
Они напали внезапно, пока народ веселился. Им не нужны были ни жертвы, ни пленные, ни заложники. Их целью была принцесса Диана.
Некогда думали, что невестой принца станет другая девушка, но он выбрал Диану.
Когда они напали, жених не смог защитить ее, а она, запутавшись в длинной юбке, не смогла убежать.
Принцесса забилась, как птичка, в руках бандитов. Главарю и не верилось, что все вышло так гладко. Он сверился с портретом… А в жизни она даже красивее.
Ни убивать, ни похищать Ее Высочество не собирались. Ее нужно было только унизить. Заставить постоять на помосте обнаженной.
Остановить их мы уже не успевали.
Нож вспорол ткань платья, перерезал шнуровку корсета; девица осталась стоять в одном исподнем.
Люди смущенно опустили головы, но то тут, то там вдруг начали раздаваться веселые возгласы. Я с болью отметил, что их план сработал, и злоумышленники добились своего: народ смеется над посрамленной принцессой… Но вдруг прям рядом со мной раздался возмутительный окрик Гюстава:
– Ха-ха! Юссариан, ну-ка глянь!
Уж от кого-кого, но от своих я такого не ожидал. Голыми руками придушу, предателя – подумал я, против воли взглянув в сторону принцессы.
И тут все встало на свои места.
Девушка стояла посреди площади, скрестив руки на груди и с беззлобным укором глядя на бандитов. Над ее левой ключицей была вытатуирована эмблема "9-й вал".
"Твою мать", – прошептал главарь.
Преступники поняли, что акция провалена, но бежать было уже поздно. "Принцесса" расправив плечи (тесное платье уже не сковывало движений), не по-женски жестко нокаутировала одного из державших ее. Красиво! Кроме того, то тут, то там среди толпы начали раскрывать свое инкогнито мои замаскированные бойцы. Попытки бегства преступникам еще и осложняла толпа.