Чтение онлайн

Мономах это дело поломал — его наследник, Мстислав Великий, был в конце жизни отца переведён под Киев в Белгород-Днепровский. Мономах, вдоволь навоевавшись с половцами, долгие годы сидевший князем в Переяславле, хорошо понимал, что мощь южнорусских дружин уже превосходит мощь новгородского ополчения. Поскольку сам же эти дружины набирал и формировал. И князем быть в Киеве тому, кто, как и он сам, сидит в южных городках.

Но статус новгородского княжения оставался высоким. Да просто — третий на Руси город!

Ростик очень аккуратно строил свои отношения с Новгородом. Авторитет его там был огромен. Когда новгородских купцов в Смоленске посадили в тюрьму за долги — Ростик из своей казны выплатил спорную сумму и новгородцев отпустили. Когда киевляне явились просить Ростика стать Великим Князем, он отнюдь не побежал туда сам на радостях, но послал на переговоры добрых мужей: Ивана Ручечника от смоленских людей и Якуна от новгородцев.

Да не бывает так! Получив приглашение на княжение, князь либо сам туда бежит, либо, по крайности, гонит кого-то из своих, «княжих», ближних слуг. А тут послы из «земства». Да не только своего — «примученного», «построенного», а из другой земли, из-под другого князя. И эти люди будут торговаться с киевлянами об условиях проживания и границах власти его, рюриковича?!

Понятно, что решение принимать ему, но включить в процесс представителей сразу двух земств, дать им ощущение сопричастности, важности их мнения, выказать столь глубокое уважение, обеспечить, таким образом, полную прозрачность, открытость процедуры установления власти нового главы государства…

Причём «торг за власть» был скандальный. Киевляне хотели вольностей. Чуть ли не по типу Новгорода с вечевым приглашением (и изгнанием!) князей.

Изю из Киева выбивали волынские и галицкие дружины. Но не смоленские! Волынскому князю, племяннику Ростика, мерещился повтор комбинации его отца с «декорацией на престоле», как сделал Изя Блескучий со своим дядей, с Вячко. А Ростик поломал планы и тех, и других. Просто упёршись в законность.

– Будет — по правде. Или — играйтесь без меня.

Дословно: «Если зовете меня вправду с любовию, то я пойду в Киев на свою волю, чтоб вы имели меня отцом себе вправду и в моем послушаньи ходили».

И добавляет: «и Клима не хочу».

Все шесть южных и западных епархий, ушедших 12 лет назад в раскол, для которых Климент Смолятич — легальный митрополит и источник «благодати божьей», начинают подпрыгивать как на горяченьком. Потому что, если Клим — незаконный, то и их должности, суды, решения, обряды… за 12 лет!

Ростик и Клим — давно знакомы, дружны. Ростик и вытаскивал Клима из кельи монашеской на голгофу Киевской метрополии.

Но Ростик понимает необходимость завершения раскола. И, как в скором будущем государь всей Руси, сразу расчищает пространство для будущих переговоров с Патриархатом. Только он, Великий Князь, будет решать и дела светские, и дела церковные. Потому что он не — «на стол лезет», а — «крест принимает».

А иначе — «идите вы все на…!».

На «Святой Руси» полно «добрых молодцев», которые хотели бы на киевском столе посидеть. В самом Киеве — толпы «мужей добрых», которые про себя думают, что они «мать городов русских» и уверены, что смогут продаться подороже. И тут — облом. Тут вдруг выясняется, что кроме Ростика — некому. А он согласен — только на его условиях.

Тридцать лет спокойного, нудного княжения в Смоленске, участие, на вторых ролях, в русских замятнях, создали, как оказалось, непрошибаемый авторитет.

«Велика Россия, а выбирать не из кого». Хочется… но — не из кого! И развернуть его — невозможно. Упёртый он, «дятел».

До последнего это дошло до волынского князя. Именно он, племянник Ростика, привёл волынские полки, выбил Изю, освободил Киев… Это же его победа! Он же был самый главный!

Племянничек, после личной беседы с упёртым дядюшкой при закрытых дверях, выскочил из Киева галопом. Как уточняет летописец: «говоря многие громкие слова».

Ростик получил всю полноту реальной власти. Потому что для смоленцев и новгородцев — самовластие, реальное влияние Ростика на дела Киевские — необходимость, надежда на функционирование пути «Из Варяг в Греки». Явное их участие в переговорах в Киеве показало: Русь — за Ростика. Показало всем: и киевлянам, и волынцам, и суздальцам.

Ход удался: народная любовь смоленцев и новгородцев остаются с Ростиком до конца его жизни. Когда после 8 лет княжения в Киеве Ростик снова проезжал через Смоленск, то «едва смоляне узнали, что к ним едет любимый князь их, мало не весь город выехал к нему навстречу за 300 вёрст».

Сам Ростик сел на юге, в Киев, в Смоленске оставил старшего сына — Романа. А следующего, Святослава-Ропака — послал в Новгород.

– Ты ж у нас Ропак? Льдина вмёрзшая? Вот и давай на север.

Ростик своими сыновьями решил главную проблему — обеспечил прочность «станового хребта» «Святой Руси», целостность оси Киев-Смоленск-Новгород.

А молодая мамашка с сыночком так и остались в тайне жить-поживать в лесах Черниговских.

После той, первой и единственной их встречи прошло шесть лет.

Жизнь идёт, Ропак сидит князем в Новгороде. Второй сын Великого Князя, не урод, не дурак. Завидный жених. Ропака пытались оженить, но он упорно отказывался.

Даже усилия его отца, «главноуговаривающего князя на Руси» пропадали втуне. Неженатый князь — это плохо. Это куча всяких сумасбродов, которые собираются к княжьему двору. Это всякие непотребства, которые там творятся, и на которые епископ Новогородский не замедлит указать в своей проповеди. Это быт — более походный, чем семейный, что серьёзным мужам-вечевикам весьма не по нутру. Это потеря каналов сбора и распространения информации — в женских компаниях иногда такое можно узнать… Это ощущение временности, ненадёжности данного князя.

Отец — настаивал, сын — отмалчивался. Изображал из себя глыбу ледяную. По прозвищу своему. Доизображался. Вышибли.

В Новгороде на вече — сотня человек. То, что в кино показывают — это не вече. Это общенародное гуляние. В форме митинга. Либо — «одобрямс», либо — мордобой.

А реальное новгородское вече — небольшое. По типу сенатов или советов итальянских или германских городов. Представители 30–40 боярских родов. Выборные лица, которые опять же из этих бояр, главы гильдий, которые опять же они. Игумены и настоятели из самых уважаемых. Из тех же родов.