Чтение онлайн

«— Мальчик, ты школьник?

– Не, тётя, я — садист.

– В смысле?!

– В садик ещё хожу».

Поздняк открыл рот, побледнел и больше в эти игры не играл.

Гостимил замолк с самого начала… Так-то он шестерит перед Борзятой, но моих подкалывать… смущается. Про клизму, что ли, вспомнил?

Сам Борзята вздумал подразнить Ивашку. Так это, по-детски. Углядел завёрнутую в тряпки саблю, ухватил её и начал дразниться:

– У-тю-тю! На что вознице метёлка в ножнах? Дорогу перед конями подметать?

И давай убегать. «Не догонишь, не поймаешь…». Ну, чисто детишки расшалились. Точно — в молодости резов был. Но когда он клинок из ножен вытянул да увидел… Пока он понятие — «гурда» с понятием — «кучером» пытался в сознании совместить — «кучер» его догнал. И по уху приложил. «Не трогай чужие игрушки без спроса».

Ну и я, между делом, дядю уел:

– То нам говорили: приказчики купеческие идут Деснянские торги по-высматривать да товары по-показывать, а то дурень борзый кричит: «Мы — княжьи! Мы — княжьи!». Главного приказчика по уху бьёт, шапку снять велит, на колени ставит. Слышь, Борзята, может у тебя и княжьи хоругви припасены? Так ты дай. Поднимем над тройками, как в крестный ход, да пойдём весело. Чтоб народ знал. От какого князя мы посланы.

Дядя морду покривил, будто кислого наелся, но — крыть нечем — заткнулся. Тоже мне — конспиратор.

По утру, ещё до света, выкатились на Десну и в три тройки резво побежали вниз. Едем.

Ну-ну… Насчёт «хороших» и «счастливых» я бы так уверенно говорить не стал. Посмотрим — как-то оно будет… Что-то мне на душе тревожно.

Ровно год назад вот также везли меня по льду реки на юг. Только не с северо-востока, как сейчас по Десне, а с северо-запада — по Днепру. Я был глупый, больной, ничего не понимающий попаданец. От непонимания, от страха неизвестности — пытался наглеть. Весь был битком набит гонором и иллюзиями:

– Да мы…! Да такие крутые…! 21 век! Человек на Луне, трактор на Марсе…

Фигня это всё, здесь это — неправда. Вот мне правду-то и вбили. Как вспомню — так вздрогну. Вспомню Юльку-лекарку с её суетливостью, Степаниду свет Слудовну с её монументальностью. Суховатого «правдовбивателя» Савушку с палочкой и, конечно, Хотенея Ратиборовича… Моего господина, хозяина, любовника… Его весёлый, куражливый взгляд, его горячие, жадные, хозяйские руки на моём теле… Повелитель и владетель… Постоянное, не резкое, но непрерывное ощущение ошейника — символа моего подчинения ему, символа его власти надо мной.

Тьфу-тьфу-тьфу. Только бы не встретиться. «Воля господская над тобой…» — больно в меня это вбивали. И вбили — крепко. Увижу, прикажет… и пойду как те детишки из Гамельна за дудочником. Послушно и с радостью. Второй закон робототехники никто не отменял. Умом понимаю, а душой не принимаю. Сам себе доверять не могу.

Нафиг-нафиг, бог милостив, авось, не встретимся. Не думать, не вспоминать. Лучше — выспаться. Впрок, как Сухан делает.

Но сон не идёт. Крутятся в голове всякие домашние дела. Много я чего в эту зиму понаделал. Ещё больше — осталось.

Несколько неожиданно видеть в средневековье, как работает «эффект системы». Как только появляется команда для решения задачи, так логика развития самой команды двигает команду дальше. Ставя уже новые задачи.

Закон Паркинсона гласит: «бюрократия растёт с темпом 5 % в год, вне зависимости от решаемых задач и даже при их отсутствии». «Хорошая бюрократия» сама себе задачи находит и решает. «Плохая»… просто растёт. Я это в своём инженерном бизнеса несколько раз проходил. Или, к примеру, взять «Газпром»… Но видеть, как это правило работает в 12 веке… — забавно.

Как всегда — всё началось с мелочи: дышать в здешних избах тяжко. Детишки мрут. Экая невидаль, да все так живут! Мне на «всех» — плевать. Делаем не по «всехнему» — ставим печки с трубами. Значит — нужны кирпичи. Ставим обжиговую печь. Но, опять же мелочь мелкая — кирпичник, Жилята. Ну до чего ж вредный мужик! Ну не понравился я ему! Мелкий я. Тощий, недорослый, наглый. Всё вперёд старших решить норовлю… Он мне — палки в колёса, я ему, соответственно — ученика в подсоблятники.

Месяц парочкой поработали, парнишка, «альф» — оказался толковым. Квалифицированные мастера размножаются на «Святой Руси» партогенезом. Не путать с делением и почкованием. Так называемое — «девственное размножение». Ну, если Жиляту продолжать считать «девочкой»… после того, как я ему мозги по-промывал… «Партогенезится».

Конкретно: добавляем к старому и новому кирпичникам — новых учеников и получаем две команды. Которые работают вместе.

Имеем по Цою:

– Все говорят — мы вместе, но никто не говорит в каком.

А я знаю, но не скажу. Сами догадаетесь: обе бригады работают, и уже требуется вдвое больше кирпича. А его — нет. Печка ещё не выпекла.

Ситуация знакомая по Советскому Союзу — лимиты не отпущены, фонды не выделены… Упомянутое выше «место» называется — «экономика дефицита».

Интересно, все знают, как корячится «плановая социалистическая экономика». Ну, колбаса по два-двадцать и всякое такое тоталитарное. А как «корячится» бесплановая феодальная экономика? Когда всё — в дефиците. Всё-всё!

Вру, не всё. Пока ещё, лет триста-четыреста, в здешних местах деревья в лесу — будут в изобилии. Не все, правда. Бортные уже посчитаны и штрафами-вирами расценены. Их уже не хватает. Но остальных… хоть — ешь. Потом их тоже будет столько же. Но уже чьих-то.

В Англиях и Франциях типовое преступление простолюдина — охота в господском лесу. В России — рубка самого этого леса. Не зря Пугачёв в «Капитанской дочке» обрывает разговор собеседника при появлении постороннего:

– Спрячь топор за спину — лесник ходит.

Смысл намёка всякому нормальному русскому человеку понятен: воровать надо пристойно, не у охранника на виду. Пусть хоть отвернётся.

Дефицит? Не хватает кирпичей? Решение, тоже из советского периода — зона исправления и наказания. Подневольный, принудительный труд. Для тех, кто не имеет склонности трудиться своевольно и добровольно.

Когда-то давно, в своей ещё первой юности, я обратил внимание на странную закономерность. Вот лежит команда — перекуривает. Тут прибегает старшой: