Чтение онлайн

Портсигар с гербом Рима времен покорителя галлов и кумира Дика-долгоносика Юлия Цезаря. Сигарета, в фильтре которой дури неизмеримо больше, чем в табаке никотина и вредных смол. Придурок, возомнивший себя Цезарем и задумавший скинуть с «трона» родного дядю подобно тому, как Юлий выхватил жезл консула Рима у легендарного Помпея – мужа своей дочери… А ведь Помпеи поделился с бедным родственничком своими легионами! Спустя какое-то время и Юлий пал от заговора с участием своего племянника Брута. Родственники… Их предательство непереносимо. Ведь чаще всего оно заканчивается смертью. Либо физической. Либо моральной. Дика не страшила нравственная версия смерти. А Мао и не хотел никого пугать, ему достаточно было просто его убить.

Для этого требовалось сделать всего две вещи: подкупить бармена клуба «Жидкий неон» и найти умельца, который бы изготовил для подмены сигарету «Мальборо» с такой же подслащенной начинкой. Ингредиенты же для нее Мао подбирал сам: «Коль псевдо-Цезарь не безразличен к цвету морской волны, подойдет яд из морских моллюсков – сакситоксин. Химическую формулу этого дьявольского вещества определит не всякий химик. Пародия Цезаря откинет ласты не сразу – дня через два после отравления. Настоящему Цезарю в этом повезло, если так можно выразиться, немного больше – он умер сразу, от многочисленных ножевых ранений. Участь воинов не распространяется на наркозависимых». Мао уготовил для Дика смерть от пилюли. Именно от «колес» предначертано умирать тем, кто под их воздействием норовит превратиться в Цезаря. Никак иначе.

Возможно, и реальный Юлий Цезарь, страдавший эпилепсией, употреблял бы таблетированные препараты типа диазепама, будь они в то время в наличии, и заговорщики использовали бы возможность подмены лекарства ядом. Но этого не произошло. Всему свое время и место. Местом предсмертных конвульсий с непрекращающейся рвотой и ужасающей одышкой для носатого Дика стала «Принцесса». Временем же стал момент, когда по восьмой палубе бежал от своих преследователей резидент кубинской разведки Карлос…

Оказавшись на корабельном юте, Карлос заметил едва уловимое, но до боли знакомое шевеление на одной из флагманских надстроек. Позицию для стрельбы занимал снайпер. Благо Карлос застал его в момент приготовлений. Точка правильная, с хорошим углом обзора. Значит, через ют не уйти. Он снова нырнул в отсек с твердым намерением любым способом уйти от погони…

Палуба номер восемь. Он бежал по ней, мимоходом дергая за ручки каждой из дверей. «Скрыться в какой-нибудь каюте. Объясниться с постояльцами, мол, ревнивый муж застукал в самый щекотливый момент. Пришлось спасаться бегством. Они – его единственная надежда на спасение от разъяренного рогоносца. Только бы не нарваться на заскорузлых пуритан или активистов движения против абортов. Хотя что им делать на борту плавучего казино?»

Как назло, все двери были закрыты. Впереди виднелись свисающие бамбуковые бусы в арочном пролете – за ними ресторан с подходящим в развернувшемся действе названием «Ла вида лока». У входа кактусом замер мексиканец-аниматор в широкополом сомбреро. Похоже, он научился спать стоя. Карлос не верил в зловещие предзнаменования, но сейчас вдруг подумал, что его суматошная жизнь, по всей логике, должна прерваться именно здесь, в ресторане с названием «Сумасшедшая жизнь»… Не может быть! Справа красный крест на двери. Его цвет. Круглосуточный медицинский пункт. Он повернул ручку и толкнул дверь. Она распахнулась. Карлос юркнул в двухкомнатную каюту с приемной и процедурным кабинетом, чуть не сбив вешалку с голубыми врачебными халатами. Его здесь никто не ждал, в буквальном смысле слова. В приемной не было ни души, что несказанно обрадовало кубинца… Он приоткрыл вторую дверь и заглянул в процедурную. Медицинская сестра перевязывала больного. Молодой японец, помощник суши-повара, отрезал острым кухонным ножом кусочек собственного пальца вместо ломтика лакедры.

– Закройте дверь! – грубо гаркнула санитарка. – Сейчас закончу с этим «якудза», а потом займусь вашим отравленным боссом!

Карлосу не надо было повторять. Входная дверь! Надо проверить, закрыл ли он ее. Нет… Не успел!

В комнату вихрем ворвался покрытый двухнедельной щетиной бешеный гоблин в белом костюме. Карлос машинально попятился назад, выбирая нужную позу для отпора неприятелю-исполину. Однако гамадрил засопел, изучая, вопреки методам дедукции и индукции, субъекта в красной бабочке. Наконец «Голиаф» по-обезьяньи фыркнул, словно сообразил что-то или вспомнил, а может быть, сопоставил какие-то знакомые детали представшего образа. Примитивное бессистемное мышление, функционирующее в обход экстраполяции и проецированию, выдало свое резюме. Оно было субъективным до абсолютизма, а потому твердым и бескомпромиссным.

– Доктор, сколько можно ждать?! Мой босс подыхает! – Телохранитель Дика-Цезаря принял Карлоса за врача, и переубедить его в обратном не смогла бы теперь и целая армия людей Канозы.

– Успокойтесь, – вымолвил Карлос. Он был достаточно умен, чтобы включить дурака. Ведь надо было разговаривать на равных.

– Что значит успокойтесь?! Через пять минут прилетит реанимационный вертолет, а вы все телитесь! Вколите ему что-нибудь обезболивающее, а то он коньки откинет! – выпалил «Голиаф» свою тираду.

– Выбирайте выражения. Номер каюты? – без тени сострадания спросил новоиспеченный эскулап, обнаружив на столе журнал записи больных и вооружившись авторучкой.

– Восемьсот двенадцать. – Гоблин, смекнув, что доктор не из пугливых, изменил тон. К тому же он всегда был рад поотвечать на вопросы, когда это не воспрещалось. Ведь на допросах и в повседневной жизни он был нем как рыба.

– Куда сядет вертолет?

– На юте есть посадочная площадка.

– Употреблял ли больной барбитураты, транквилизаторы или антидепрессанты? – Вошедший в роль кубинец не спеша водил по тетради ручкой.

– «Колеса», что ли? – не понял гоблин.

– Выйдите отсюда немедленно, – изобразил обиженного Карлос. – Ждите меня и медсестру в коридоре. У нас пациент, мы выйдем через минуту. Черт знает что такое!

«Голиаф» вышел за дверь. Он всегда испытывал некий пиетет к образованным интеллигентам. Они словно с другой планеты…

Возникший в приемной кратковременный вакуум позволил Карлосу сунуть в карман бабочку, облачиться в медицинский халат и настойчиво постучаться в процедурную комнату. На этот раз санитарка, закончившая с японцем, выглядела куда более приветливо.

– Я врач с реанимационного вертолета, – сходу выпалил он. – У вас найдутся носилки для транспортировки больного с тяжелым отравлением?

– Да, вон они, – женщина показала в сторону каталки. – Я сейчас ее выкачу.

– Я вам помогу, – вызвался Карлос. – Там за дверью сотрудник пострадавшего. Мы повезем каталку, погрузим на нее больного, а вы покажете наиболее короткий путь от 812-го номера к вертолетной площадке на юте.

– О'к, – согласилась медсестра. – Мне брать с собой что-нибудь?

Кто знал, что сегодня так неожиданно пригодится не востребованный доселе багаж знаний в области медицины. Героем Карлоса был Че, доктор по специальности. Может быть, поэтому в разведшколе он с таким рвением изучал азы медицины, хотя, вполне возможно, интерес к самой гуманной профессии вызвала тогда молодая преподавательница – недавняя выпускница Гаванского университета. Но это было в прошлом, в настоящем прозвучал ответ:

– Прихватите пару ампул с кардероном и адреналином и на всякий случай морфий – думаю, боли сильные, не исключено, что это агония. Симптомы весьма тревожные.