А единороги будут?
Шрифт:
А на следующий день, пока я работала в библиотеке, Рикиши прошелся вдоль книжных полок и притащил мне книгу «Язык жестов. Если магия бессильна». Я вопросительно посмотрела сначала на парня, потом на книгу, потом снова на парня. Заслужила улыбку–приз на звание лучшего тупарика. Кивнула и начала листать… Интересно!
Жестами можно было говорить целые фразы, оказывается. Главное, очень удобно, если рядом нет такого же читающего. Едва я открыла рот, чтобы задать вопрос, как Рики приложил палец к своим губам, потом достал из кармана записывающий артефакт и включил его на показ слайдов. Ага… Вся книга была перелопачена, подправлена, скорректирована.
Я хотела включить свой, но Рикиши отрицательно помотал головой. Главное, все делалось молча. Наверное, это была тайна, которую ему запретили выдавать, но он придумал, как ее обойти. Так, то есть записывать нельзя, спрашивать ничего нельзя, можно только сидеть с книгой и заучивать. Я показала один палец, мне включили первый слайд и я быстро начала записывать непонятные ни для кого, кроме меня обозначения: «1.22.А – 1. 17.В». Это означало, что жест «А» в первой главе под номером двадцать два надо читать как жест «В» в той же первой главе, но за номером семнадцать.
Закончив, я вновь вернулась к Ноакиндомской империи и даже умудрилась перейти от географической и политической информации к обычаям и ритуалам.
К местной пятнице я сдала готовый реферат, в субботу ушла в традиционный запой с Абагэйл, в воскресенье рычала на всех, кто встречался у меня на пути.
В понедельник утром я была в зале с местными телепортами, чтобы получить посылку из поместья – высоченную, под два метра, плоскую коробку, которую вынесли двое мужчин, тут же скрывшихся обратно в кладовке–лифте. Уверена, что подступы к поместью охраняла Сонола. И мне было очень интересно, в курсе происходящего Марими или нет… Ведь она обещала, что я могу возвращаться обратно за тем же платьем, например.
Судя по лицу Рикиши, вернее по его ухмылке, он тоже был слегка шокирован случившемся. Однако, подхватив коробку, быстро притащил ее в мой номер. Там оказалось восемь платьев, туфли к ним, коробочки с украшениями, не хватало только лозунга: «На, подавись, и не смей у нас появляться!».
Рики сидел на кровати, слегка растерянный и не понимающий, потом пожал плечами и кивнул на дверь:
– Пойдете тогда на занятия?
Я–то, наивная девочка, отпросилась на эту неделю, думая, что проведу ее в приятном обществе новых родственников, готовясь к королевской аудиенции и выслушивая поучения Сонолы. Как выяснилось – зря. Но идти учиться не хотелось.
Я упала на кровать, закинула руки под голову и задумалась. Правда, сколько не размышляй, логики в случившемся я не видела. Разве что по дому уже ходит настоящая Алиса и наша встреча является не слишком желательной. Тут же внутри все передернуло, как только я вспомнила странные слова старика–архивариуса: «Похвально!» Вот что он имел в виду, антиквариат древний?!
– Рикиши, мне страшно…
– Леди, я честно не ожидал, что с вами поступят вот так, – в голосе моего нетопыря звучало чувство вины, как будто он сам участвует в этом странном заговоре.
Нет, естественно отыграть изумление и растерянность ему, наверное, было бы не сложно, вопрос только зачем. К тому же я сама прекрасно чувствую, что он действительно не ожидал.
Я почти силой заставила себя пойти на занятия – отвлечься, пыталась участвовать в болтовне однокурсниц во время обеда, отшучивалась. Позволила Абагэйл рассмотреть все платья и поахать на украшения, померила, покрасовалась, поужинала. Получила намек, что от предвкушения встречи с королем совсем зазналась. Виновато извинилась, сославшись на то, что, наоборот, очень волнуюсь. Получила кучу советов, как надо правильно себя вести и, наконец–то, упала на кровать. Зарылась в подушки и позволила себе непродуктивно понервничать.
Даже секса не хотелось. Было неуютно, странно, подозрительно, страшно… Но не ехать во дворец было еще страшнее.
Следующие дни я старалась поддерживать себя в более–менее нормальном состоянии с утра и до самого вечера, чтобы после ужина скрутиться в тугую пружину, которую Рикиши с трудом ненадолго раскручивал, возбуждая, тормоша, купая в ванной, отпаивая разнообразными чаями и скормив мне потихоньку весь килограмм шоколада.
В пятницу вечером я резко проснулась, не обнаружила своего нетопыря рядом и тихо прокралась в соседнюю комнату, чтобы услышать окончание разговора:
– Вы мне обещали, леди! Да, мне важна безопасность моей новой хозяйки… Вы же сами меня ей подарили! Я предам вас при первой же возможности, леди. И ее предам, даже не сомневайтесь. Избавиться от нас одним ударом? Прекрасная идея, леди. Вы помните, что нетопыри не умирают сразу? Как вы думаете, сколько ваших тайн я смогу озвучить перед смертью? Вы перестали пускать меня к себе в мысли не так давно, так что я знаю слишком много лишнего. Или вы выполняете свою часть договора, или часть ваших тайн будет оглашена прямо во дворце.
Глава 13
Я затихла мышкой, пытаясь понять, что происходит. Рикиши шантажирует Сонолу? Почему–то сразу подумала именно о ней, не о Марими, хотя фраза «Вы же сами меня ей подарили!» могла относиться как к одной, так и ко второй. Но тон… Странно было представить моего нетопыря, разговаривающего подобным образом со своей первой хозяйкой.
И, главное, что там за договор такой, который Сонола нарушать собирается, да еще и настолько важный, что Рикиши готов пойти на шантаж. Причем… учитывая наше текущее СОчувствие друг друга, я была уверена, – он нервничает, действительно нервничает.
И тут я ощутила довольно сильный ментальный удар, не по мне, но… Влетела в комнату и, ожидаемо, увидела бледное до синевы тело, валяющееся на полу.
Идиот! Придурок! Безмозглый кретин!
Не помню, кричала ли я все эти ругательства вслух или про себя, но, упав рядом с Рикиши, я принялась его трясти, вливать в него свою силу, запихивать запястье чуть ли не прямо ему в рот…
И пришла в себя от взволнованного голоса Марими у себя в голове:
– Киш, что происходит?!
– Леди?! – я произнесла это вслух, но она меня услышала.