Чтение онлайн

– Вы находились с ней в дружеских отношениях?

– Довольно приятельских. Хоть я и был тогда неуклюжим толстозадым слоном, но просто обожал ее. И у нас установились отношения, как между братом и сестрой, – в общем, платонические. Нет, я с ней не спал.

Просто раз в неделю обедали вместе, иногда что-нибудь еще в том же роде. Бывало, выпивали после работы.

– А сколько всего балансовых счетов их фирмы она обработала?

– За все время? Порядка двадцати пяти, может быть, тридцати. Она была очень честолюбива, но иногда ей платили черной неблагодарностью... за все хорошее, что она делала.

– Что вы имеете в виду?

Он встал и плотно прикрыл дверь в кабинет, молча показав пальцем на офис через стенку.

– Дело вот в чем. Старик Хейкрафт был мелкий тиран, настоящий женоненавистник. Либби вполне справедливо считала, что если она много и добросовестно работает, то вправе рассчитывать на повышение зарплаты и рост по службе, но не тут-то было. У этих ребят не побалуешь. Хотите знать, как я добился повышения? Все время грозил уволиться. Целых шесть месяцев грозился уйти в другую фирму. У Либби такого и в мыслях не было.

– А сколько ей платили?

– Не знаю. Хотя можно было бы посмотреть. Одно могу сказать – меньше, чем она того заслуживала. У Файфа и Скорсони были большие счета – не самые большие, но весьма и весьма солидные. По-моему, она чувствовала, что там не все чисто.

– Насколько я понимаю, в основном она вела финансовые дела Файфа и Скорсони?

– Да, вначале она преимущественно занималась их счетами. Позднее время распределилось в пропорции пятьдесят на пятьдесят. Главная задача в управлении бухгалтерскими делами наших клиентов всегда состояла в том, чтобы следить за правильностью оформления всех сделок, связанных с их имуществом. Либби говорила, что в этом заключалась основная тяжесть ее работы. Покойный Файф вел массу запутанных бракоразводных процессов, что приносило ему неплохие дивиденды, но он не всегда законно их оформлял.

Мы также готовили для них дебиторы по расчетам, оплачивали счета их конторы, контролировали доходы компании и вносили предложения по инвестированию. Ну, что касается консультаций по инвестициям, мы здесь не слишком много сделали, поскольку они недолго были нашими клиентами, хотя, по сути, это одна из главных задач нашего бизнеса. Мы стараемся воздерживаться от активных консультаций по инвестированию, пока не уточним состояние наших клиентов. В общем, вряд ли здесь стоит слишком вдаваться в подробности, но я мог бы ответить на другие интересующие вас вопросы более общего порядка.

– Вы не могли бы сказать, как распределилось имущество Файфа после его смерти?

– Целиком отошло детям. Его поделили поровну между ними. Я никогда не видел самого завещания, но участвовал в оценке стоимости имущества.

– А вам не доводилось вести дела новой юридической фирмы Скорсони? – полюбопытствовала я.

– Нет-нет, – осветил Гарри. – Пару раз я с ним встречался уже после смерти Файфа. И он показался мне порядочным человеком.

– Можно ли взглянуть на старые бухгалтерские книги?

– Нет, – ответил он. – Только в том случае, если я получу письменное согласие самого Скорсони, но не думаю, чтобы вы там нашли что-нибудь интересное, если не разбираетесь в бухгалтерии. Наша бухгалтерская система не слишком сложная, только не вижу особого смысла копаться в этих бумагах.

– Возможно, вы правы, – согласилась я, стараясь припомнить, что еще хотела бы у него узнать.

– Не хотите ли кофе? Прошу прощения, мне следовало бы предложить это раньше.

– Нет, благодарю. Все нормально, – успокоила я его. – А что вы знаете о личной жизни Либби Гласс? Как, по-вашему, могла она спать с Лоренсом Файфом?

Гарри расхохотался:

– Вот этого не скажу. Знаю только, что еще с колледжа она дружила с одним типом, но потом бросила его. Кстати, по моему совету. И у меня были на то основания.

– Какие же?

– Он как-то приходил наниматься к нам на работу. Мне тогда была поручена проверка кандидатов. Ему предложили для начала должность курьера на посылках, но он даже и слушать отказался. Кроме того, держался очень враждебно и, если хотите начистоту, был откровенно "под балдой" от наркотиков.

– А у вас, случайно, не сохранилась его анкета? – спросила я и заметила на лице у Гарри легкое замешательство.

Он внимательно взглянул на меня и сказал:

– Только мы с вами об этом не говорили, о'кей?

– Заметано.

– Хорошо, попробую что-нибудь раздобыть, – пообещал он. – Только не здесь. Эта бумага должна быть в архиве. Мы храним там все старые документы. Все бухгалтеры – настоящие бумажные крысы. Мы никогда ничего не выбрасываем, и все бумаги у нас обязательно с подписями.

– Благодарю, Гарри, – сказала я. – Вы просто не представляете, как можете меня выручить.

Он радостно улыбнулся:

– Заодно поищу там и старые бумаги Файфа. Надеюсь, найти их не составит особого труда. А что касается вашего последнего вопроса относительно Либби, то не думаю, что у нее была связь с Лоренсом Файфом. – Он взглянул на часы. – К сожалению, у меня назначена встреча.

– Еще раз спасибо, – сказала я на прощание и с удовольствием пожала ему руку.

– Нет проблем. Заглядывайте в любое время.

В мотель я вернулась в половине четвертого. Бросив на жесткий пластиковый стул подушку с кровати, я водрузила пишущую машинку на хромой письменный стол и полтора часа печатала свои детективные заметки. Хотя пришлось убить кучу времени на канцелярскую работу, но тут ничего не поделаешь – уж больно много ее накопилось. Когда я наконец добралась до последнего параграфа, у меня уже затекла поясница и заныло между лопатками. Быстренько переодевшись в свою беговую форму, я сразу почувствовала, насколько она пропиталась потом и выхлопными газами. Так что придется поискать по дороге прачечную-автомат. Я потрусила в сторону южного Уилшира, просто для разнообразия, и проскочила по Двадцать шестой улице через квартал Сан-Висенте.