Чтение онлайн

В 1913 году увидела свет вторая монография Ферсмана — «Исследования в области магнезиальных силикатов».

Первая — «Алмаз» — была посвящена крепчайшему и прекрасному минералу, рожденному в глубинах земной коры.

Во второй, словно по нарочитому противопоставлению, речь шла о минералах нетвердых, землистых, неказистых, рождаемых у земной поверхности, в коре выветривания.

О минералах коры выветривания было известно немного. По традиции минералоги проявляли интерес к «первичным», не измененным выветриванием кристаллам. Еще существенней были объективные причины: по составу и структуре минералы коры выветривания чрезвычайно сложны, а кристаллы образуют очень маленькие. По ряду признаков они сходны между собой, образуют единые скопления и разделяются в лаборатории с большими трудностями.

Ферсман использовал все доступные в то время средства для разделения этих минералов. Наиболее удобным оказался отбор визуальный, под бинокулярной лупой и микроскопом. Кроме того, он использовал практически весь доступный литературный материал на эту тему и с удивлением обнаружил, что еще в трудах ученых XVIII века был описан палыгорскит.

Минералы коры выветривания были подробно охарактеризованы пе только по химическим и физическим свойствам, но и по происхождению. Oil высказал предположение о молекулярной структуре палыгорскита (позже с помощью рентгеноструктурных анализов выяснилось, что эта гипотеза Ферсмана неверна в деталях).

Кора выветривания в сущности совсем не похожа па какую-то заскорузлую, инертную оболочку, скорлупу. Называть ее корой можно, только отдавая дань традиции и памятуя об активной химической жизни этой зоны. Сходство ее с живыми организмами в том, что здесь накапливается энергия в процессах синтеза целого ряда сложных молекул. И еще одна черта, на которую ученые обращали мало внимания. В зоне выветривания многие минералы пе имеют устойчивого химического состава.

Ферсман отметил, что под влиянием выветривания в земной коре постоянно существуют соединения переменного состава. Они образуют как бы цепочки от одних устойчивых форм к другим. Это не какие-то эфемерные создания, играющие в зоне выветривания третьестепенную роль.

Напротив, они очень характерны для нее. Здесь наблюдается, если так можно сказать, устойчивая неустойчивость или, если воспользоваться термином В. И. Вернадского, динамическое равновесие.

Правда, Ферсман не анализировал исследованное им явление с общетеоретических позиций. Он ограничился не яенее важным для науки сбором и обобщением фактов.

Если в своих популярных работах он давал выход потребности домысливать, выдвигать гипотезы, то в специальных трудах, рассчитанных на профессиональных минералогов и химиков, старался поменьше фантазировать.

Итак, к тридцати годам Александр Евгеньевич вполне сложился как оригинальный и вдумчивый естествоиспытатель. Казалось бы, ему остается и впредь развивать достигнутые успехи, продолжать начатые исследования. Какие еще качества ученого требуется ему приобретать? Как будто бы он, если воспользоваться аналогией с минералами коры выветривания, минуя ряд неустойчивых форм, пришел, наконец, в наиболее устойчивое и совершенное состояние.

Однако в жизни людей многое зависит от внешних условий, от событий не только частной, но и общественной жизни, от взаимоотношений не только личностей, но и государств, социальных групп, классов. Постоянная изменчивость окружающего мира не дает нам оставаться неизменными, как бы замкнутыми в футляре «личной жизни».

И в этом можно усмотреть проявление динамического, неустойчивого равновесия, столь характерного для всего живого…

Новый этап научного творчества Ферсмана начался в период первой мировой войны.

В июле 1914 года Германия объявила войну России.

Война охватила всю Европу. Немецкие части оккупировали Бельгию, вторглись во Францию, подходили к Парижу.

Русские войска, не добившись успеха в Восточной Пруссии, одержали ряд крупнейших побед па юго-западе, заняли Львов, продвигались вперед в районе Карпат.

Австро-венгерская армия отступала.

Чем дольше шли военные действия, тем яснее выявлялись недостатки экономики России. Сказывалась зависимость страпы от ряда государств, в том числе и Германии, в поставке оборудования и минерального сырья.

Сейчас, когда наша страна полностью обеспечена собственными минеральными ресурсами и в немалом количестве поставляет некоторые виды сырья за рубеж, трудно представить, что в начале века на огромной территории России не велась добыча серы, сурьмы, алюминия, бария, бора… Дальнейшее перечисление было бы слишком длинным.

Война не только прервала сложившиеся экономические свяни между государствами. Она требовала в огромных количествах стратегическое сырье, необходимое для взрывчатых и отравляющих веществ, для военной техники и фортификационных сооружений. Россия стала задыхаться от нехватки некоторых видов природного сырья.

В полной мере сознавал это Вернадский. Он выступил в Академии паук, предложив безотлагательно начать самое активное изучение естественных производительных сил Российскои империи: «Обладая огромными природными источниками сил, Россия находилась в такой экономической зависимости от Германии, которая далеко выходила за пределы неизбежного и желательного экономического снабжения и экономического обмена с соседней культурной нацией. Война раскрыла глаза русскому обществу па размеры и характер этой зависимости, на ее проникновение во весь обиход нашей жизни. Едва ли можно сомневаться, что прежний порядок жизни не может сохраниться после войны и должна начаться энергическая и последовательная борьба за улучшение нашего экономического положения… Внимание общества но было в достаточной степени обращено на окружающую нас природу, которая является источником производительных сил в стране». [14]

Вернадский стал главным инициатором организации при Академии наук постоянной Комиссии по изучению естественных производительных сил России (сокращенно КЕПС). Она была создана в 1915 г. Председателем комиссии избрали В. И. Вернадского, научным секретарем — А. Е. Ферсмана.

До этого времени Ферсмана интересовали минералы почти исключительно с научной и эстетической точки зрения. Он исследовал форму кристаллов, превращения минералов и многое другое, относящееся к прекрасному миру природного камня. Практическое приложение этих знаппй его не занимало вовсе. Вообще, какой-либо практицизм был чужд щедрой, открытой, бескорыстной натуре Ферсмаса. Возможно, это обстоятельство сказывалось и па его слабом интересе к использованию теоретических достижений для социальпых и государственных целей. Он не исповедовал принцип «науки для науки», но предоставлял другим заниматься не увлекающими его практическими мероприятиями.

Ферсман возглавил Комиссию сырья и химических минералов при Комитете военно-технической помощи. Комиссия изучала потребность промышленности в минеральных ресурсах, учитывала требования, которые предъявляет к природному сырью техника, промышленность, выясняла особенности месторождений полезных ископаемых, оценивала их перспективность.

Конечно, и прежде доводилось Ферсману знакомиться с практикой горного дела, с изучением месторождений металлов и самоцветов. Но только теперь оп во всей полноте узнавал неразрывную, кровную связь экономики страны с природными богатствами, промышленности — с минеральным сырьем.