Чтение онлайн

Жизненный путь Левитова типичен для писателя-разночинца. Характеризуя историю демократической литературы как «мартиролог, то есть перечень мучеников», Горький писал: «Редкий из литераторов-разночинцев доживал до сорока лет, и почти все испытали голодную, трущобную, кабацкую жизнь». И хотя никто из писателей этих никогда не имел элементарных условий не только для творческой работы, но и просто для существования, часто не имел возможности получить настоящее образование, каждый из них внес свой заметный вклад в дело борьбы за лучшее будущее своего народа, в дело процветания отечественной литературы. Эти писатели «дали, — как писал Горький, — огромный материал к познанию экономического быта нашей страны, психических особенностей ее народа, изобразили его нравы, обычаи, его настроения и желания…»

Говоря о первых писателях-разночинцах, Горький не раз обращался к творчеству Левитова — «знатока души российской», «одного из лучших лириков в прозе», «трезвые показания» которого о народе он высоко ценил.

Левитов не видел, не знал реальных путей к лучшему будущему родины. Известную роль здесь сыграло и то обстоятельство, что годы расцвета творчества Левитова — время жесточайшей политической реакции. Наиболее сознательные герои Левитова — разночинцы, молодые плебеи, стремящиеся к знаниям, к свету — гибнут, как правило, в неравной борьбе («Степная дорога днем», «Петербургский случай», «Говорящая обезьяна» и др.). Но, горячо сочувствуя своим героям, писатель понимает, что какую-то часть их неизбежно, как говорит Теокритов, одолеет «бес», перекликаясь в этих своих прогнозах с другим писателем-разночинцем — Н. Г. Помяловским, автором «Мещанского счастья» и «Молотова».

Тяжелой жизни людей, задавленных горем и нуждой, Левитов противопоставляет могущественную и величественную природу, лучшее, признается он, — «что только я узнал во всю мою жизнь». Но, обращаясь к природе, как к великой утешительнице, писатель понимает, что изменить народную жизнь может лишь «уничтожение неправды людской».

Рассказ о расправе «мира» с беднячкой вдовой автор заканчивает верой в то, что «грозный… грянет некогда суд на людей и обстоятельства, которые заслепили столько глаз, не видящих чужого несчастья, которые притупили столько душ…» («Расправа»). В «Степной дороге днем» автор, глядя на «трудящиеся спины», «красные изможденные лица, покрытые кровавым потом», задается вопросом: «Что было бы, ежели бы все это, не вынесши своей тяжкой боли, вскрикнуло вдруг?» В одном из своих очерков Левитов пишет о том, что, наблюдая «безалаберное море безалаберных дел людских», он «испытывает желание физической силы, чтобы, с одной стороны, помочь какому-нибудь храброму и честному пловцу жизненного океана… с другой, чтобы стукнуть в лоб негодяя…» В своих прямых высказываниях Левитов дальше такого протеста не идет.

Однако само содержание и художественная выразительность его произведений придавали им подчас революционное звучание. Не случайно в записке министра графа Палена «Успехи революционной пропаганды» (1875) маленькая книжка «Степных очерков» Левитова, в которую входила между прочим и «Расправа», была названа в числе пропагандистских книг, с которыми революционная интеллигенция тех лет шла «в народ». «Крайне предосудительными в цензурном отношении» были признаны произведения Левитова и в 1884 году, когда готовилось издание сочинений писателя. Все его очерки и рассказы по «высочайшему повелению» не должны были «быть допускаемы к обращению в публичных библиотеках и общественных читальнях», «когда бы и в каком виде они ни были изданы».

Далеко в прошлое ушла жизнь, о которой с таким суровым, скорбным и вместе с тем мягким лиризмом писал Александр Иванович Левитов. Но образы простых русских людей, их поиски лучшей жизни, замечательные картины русской природы, глубоко поэтичный язык составляют непреходящую ценность лучших очерков и рассказов писателя, и нельзя не согласиться с М. Горьким, писавшим о том, что они много могут дать уму и чувству читателя.

М. Блинчевская