Чтение онлайн

А спустя несколько лет Арнольду пришло в голову, что его верный товарищ Вадим вместо того чтобы прозябать в штабе, может пройти в думу и продвигать его, Арнольда, интересы. Горцу не были интересны законопроекты, которыми грезил сам Снегирев. Единственное, о чем Арнольд попросил друга, так это забыть навсегда о дифференцированной шкале налогообложения, проект которой Вадим давно вынашивал. Абаджваклия совсем не хотел платить лишних налогов. Однако Вадим, оказавшись в депутатском кресле, все же попытался провести законопроект налоговой реформы. Разумеется, документ был принят в штыки думским большинством.

«Сейчас, когда налоговая ставка составляет 13 %, это приемлемая сумма. Тот, кто получает большие прибыли, возвращает государству положенные 13 %. Если повысить ставку, крупные налогоплательщики просто начнут скрывать свои доходы. Сегодня мы получаем с них 13 %, а если принять ваше предложение, господин Снегирев, то мы вообще ни рубля не получим с них, они уйдут в тень, потому что никто не захочет платить 50 % от прибыли!» – единодушно говорили ему коллеги.

Законопроект был отклонен, а Вадим надолго впал в депрессию, во время которой снова обратился к наркотикам, о которых было забыл на время, увлеченный своей законотворческой работой. Но зато те идеи, которые через своего ставленника проводил Арнольд, как правило, оказывались созвучны с мнением тех депутатов, которые так же, как и Вадим, лоббировали интересы собственников крупнейших предприятий. Поэтому иной раз думское большинство с готовностью поддерживало инициативы Снегирева.

Адель была счастлива, когда рядовой член партии, за которого она вышла замуж, стал депутатом. Она внимательно следила за тем, чтобы Вадим не возвращался к наркотикам, обращалась за помощью к лучшим наркологам, покупала препараты, которые они советовали. Только бывших наркоманов не бывает, и Вадим иногда тайком продолжал употреблять запрещенные вещества. И на вечеринку по случаю Нового года Снегирев пришел с пакетиком марихуаны, припрятанным во внутреннем кармане пиджака, ведь и Арнольд иной раз не отказывал себе в удовольствии побаловаться наркотиками, особенно когда на следующий день не надо было на работу.

На улице было совсем темно, и казалось, что сидевшие в ярко освещенной корабельной гостиной были видны прохожим как на ладони. Компания сидела за столом, накрытым белой скатертью, все пили вино и обожаемые Арнольдом сладкие ликеры, ели салаты и изысканные закуски. Ксюша и Емельян уже не чувствовали себя смущенно, они были рады, что пришли. Дзыкут, супруга Рошена, оказалась очень милой женщиной, что называется, из простых, Ксюша и Емеля с удовольствием с ней беседовали.

Ближе к полуночи корабль подплыл к самой Красной площади, по телевизору с поздравительным словом выступал президент Валентин Грудин.

– Недавно у нас с ним опять были бесконечные телефонные переговоры, – кивнул в сторону экрана Арнольд, обращаясь к Вадиму.

– Вы знакомы с президентом? – с восхищением спросил Емельян.

– А как же, – отозвался олигарх с чувством собственного достоинства. Емельян и Ксения удивленно переглянулись, они до сих пор не могли привыкнуть к этому кругу общения, в который их занесло волею судеб.

Куранты на Спасской башне пробили двенадцать раз. Как и положено, под гимн были подняты бокалы шампанского, гостиная наполнилась звоном хрусталя. После салюта над Кремлем Вадя подошел к Арнольду и по-дружески приобнял его за плечи.

– С днем рождения, Нольда! – сказал он и вручил небольшой подарочный мешочек. Затем Рошен поздравил Арнольда, настала очередь Щукина. Он ощутил сильное волнение, ему очень хотелось, чтобы картина дяде понравилась. Он с улыбкой подошел к Арнольду, протянул ему замотанный в крафтовую бумагу холст в раме и обнял горца.

Емеле показалось, что его Арнольд обнял крепче, чем остальных поздравлявших, или ему просто хотелось в это верить. Олигарх сорвал бумагу с холста и увидел картину, дышащую морским ветром с солеными брызгами, величием гор, от которой так и веяло теплом абхазского лета. «Вот это да, – усмехнулся он, рассматривая полотно, – как ты точно все подметил! Смотрите, это же просто здорово, а?» И Арнольд развернул картину так, чтобы ее рассмотрели все присутствующие. Картина действительно произвела фурор, все очень хвалили художника, который был в эту минуту счастлив как никогда.

Ольга Снегирева, старшая дочь депутата, которая до сих пор не проявляла никакого интереса к происходящему вокруг и даже откровенно скучала, теперь как будто оживилась и тоже хвалила картину, нарисованную Емельяном. Раньше она и не знала, что у Арнольда Абаджваклии есть племянник, который к тому же оказался очень симпатичным молодым человеком. Импонировало ей и то, что он был художником, личностью творческой, а значит, по ее мнению, прекрасной. После всех этих занудных политиков и бизнесменов, от скучных разговоров которых ей хотелось выброситься за борт, Емельян показался ей особенным.

«Цитируя прекрасную новогоднюю комедию: танцуют все!» – вскоре объявил Арнольд. Емельян, к этому моменту уже выпивший не один бокал шампанского, осмелел и решился было пригласить на танец Адель. Однако пока он смущался и все не знал, как подойти к этой прекрасной женщине, Адель пригласил на танец Рошен. Танцевать с Ксюшей Емельяну не хотелось. К Щукину подошла Ольга Снегирева и сказала, что картина ее очень впечатлила. «Я и не знала, что вы художник. А вы, оказывается, не просто художник, но еще и очень талантливый!» Емельян расплылся в улыбке и пригласил молоденькую девушку танцевать.

Едва только Щукин закружился в медленном танце с дочерью депутата, к Ксюше подошел сам Абаджваклия.

– Ксения, можно ли тебя пригласить на танец?

– Я не танцую, – смущенно выпалила девушка.

– Ксюш, у меня сегодня день рождения. Пожалуйста, я тебя очень прошу.

Ксении было боязно танцевать с олигархом. Но, не найдя аргументов для отказа, она так и быть согласилась: она ощутила у себя на талии руку нефтяника, другой рукой он деликатно и галантно держал ее изящное запястье. Ксения краем глаза видела, как недалеко от нее в паре кружатся упитанный депутат и Дзыкут, а чуть поодаль Емельян вальсирует с Ольгой.