Чтение онлайн

Вырвалась из Нижнего Мира и женщина, наполовину красавица, наполовину сгнивший труп, скакавшая на черном жеребце, похожем на оживший скелет. Размахивая метлой, она переполнялась радостью при мысли о тех жизнях, которые будут сметены ею. Рядом с ней несся огромный черный пес. Вместе с лаем огонь вылетал из его рта. А под лапами зверя чернела и умирала трава.

Были с ними и те, чей день наконец настал. Под их ногами не горела трава, от них не страдали безвинные обитатели лесов и полей, их единственной добычей становились люди.

Неутолимый голод безумной саранчи гнал их, хотя формой они напоминали лошадей. На их головах развевались длинные локоны, достойные зависти красавиц и похожие на золотые короны. Человеческие лица с нечеловеческими гримасами. Крылья — у одних из перьев, у других из чешуи — издавали звук грома. Длинные, тонкие хвосты с колючими ядовитыми концами били во все стороны. Клыки, способные нагнать страху на льва, щелкали, готовые терзать и потрошить детей Адама.

Все они явились по приказу их князя, ангела бездны.

Явились, чтобы уничтожать.

Локи увидел падающие звезды, и сердце его убыстрило бег.

— Я вижу их, отец! — воскликнул Фенрир, мечась по палубе Нагльфара.

Вдали, на самом горизонте, море стало подниматься, набухая черной, упирающейся в небо волной. Начался новый этап плана Анджело.

Волна росла, надвигаясь на флот Локи. Он слышал панические крики своих людей, тщетно пытавшихся убрать ладьи с пути грозного вала. Локи оставался спокоен. Анджело даровал ему семь чудес. Большую часть их он уже потратил на то, чтобы напугать своих сторонников, заставить их повиноваться ему. Но сейчас он поднял руки и растопырил пальцы.

Собрав волю, Локи укротил грозную стену воды. Она опала и разлилась, а достигнув кораблей, лишь слегка качнула их.

Отовсюду слышались крики радости. Страх сменился чувством восторга. Локи улыбнулся. Эти люди верно служили ему, и он успел привязаться к ним. Вообще-то они и были его подданными — они поклонялись Локи, они шли за Драконом Одинссоном.

Он вызвал ветер, ожидавший в тисках его воли этого приказа и клубившийся невидимым облаком у него над головой. Закончив речь, он выпустит нежный зефир, и тот донесет его слова до каждого воина.

— Мы были акулами в море, — сказал Локи. — Мы бились с жалкими англичанами на воде и уничтожили их флот. Мы сражались с ними на суше и захватили их города. Мы предавали их огню и пели победные песни. Мы сделали все сами, одни. Дети мои, пришло время обрушиться еще раз на эту сушу и залить ее кровью. Теперь у нас будут союзники. Вам уже знакомы мои спутники, Зверь и Дракон Моря. Теперь, когда мы выступим против англичан, к нам присоединятся существа, вид которых может показаться вам пугающим. Их стоит бояться, но только не тем, кто идет за Драконом Одинссоном. Они владеют оружием, недоступным вашему воображению, но применяют его против наших врагов. Наш противник — Этельред Слабый и те, кто посмел назвать его своим повелителем. Вы со мной?

Фенрир радостно заскулил. Локи потрепал его по голове, ожидая ответа, который должен был, обойдя круг, принести ветер. Каждый корабль отвечал восторженным согласием. Наконец ветер принес последний крик и собственные слова Локи, утратившие силу и невнятные.

Он вызвал другой ветер, чтобы наполнить полосатые квадратные паруса, и Сила двинулась к истерзанным берегам Британии, где ее кошмарные союзники ожидали Антихриста.

Элвину показалось, что он пьет мед, столь сладким был поцелуй Кеннаг. Он замер, неспособный шевельнуться. Просто сидел, ошеломленный, предоставляя ей делать с ним все, что угодно. Потом его тело очнулось. Он, уступая порыву, прижался к женщине; его невинные губы жаждали греховного сладкого нектара ее приоткрывшегося, ждущего рта. Он будто снова погружался в колодец хозяйки ключа, но теперь его принимала не холодная вода, а жар желания.

Он хотел ее с того момента, когда впервые увидел, еще не зная, чего именно хочет. Но вот его тело отлично знало. Молодое и сильное, несмотря на изуродованную руку, оно хотело сплестись с мягкой плотью прекрасной молодой женщины.

Она прошептала его имя, и звук ее слегка хриплого голоса еще больше распалил его страсть. Он дрожал, поглаживая ее длинные ноги здоровой рукой. Кеннаг стонала, глаза ее блестели. Элвин тоже застонал от сладостной муки, когда ее язык играючи пробежал по его сухим губам.

Не только тело было готово принять ее. Сердце тоже. Радость наполняла его подобно свету, а мысль о близости с ней…

Нет!

Он моргнул. Картина, промелькнувшая в его воспаленном воображением мозгу, была настолько яркой, что рука, ведомая страстью, замерла, как замороженная.

— Кеннаг…

Она не отпускала его, покрывая лицо горячими поцелуями, но огонь желания уже потух.

Что он делает? Он, человек, давший обет Богу! В монастыре святого Эйдана Элвин слышал передаваемые шепотом рассказы о распутных монахах, оставляющих повсюду бастардов и даже бросающих похотливые взгляды на братьев. Эти истории всегда приводили его в ужас, и он находил гордое утешение в том, что никогда не поддастся порочному искушению.

Но вот время пришло, искушение явилось в образе женщины, всколыхнувшей не только желания, но и чувства, задевшей не только тело, но и душу. И в этом не было ничего отвратительного.

Кеннаг была так близка, и, несмотря на всю досаду, его плоть жаждала ее. Но Элвин состоял не только из плоти, а потому, хотя сердце и противилось, оттолкнул ее от себя.

Она смахнула с влажного лба прядь огненно-рыжих волос. Ее губы распухли и покраснели от поцелуев.

— Ты хочешь взять меня.

Элвин почувствовал, как глаза наполняются слезами. Он отстранился от нее и неожиданно заметил, что промок и замерз.