Чтение онлайн

– Могу то же самое сказать о тебе.

Вдруг она положила руки ему на грудь, перешла к плечам, деловито и тщательно ощупала тело, в пять секунд нашла зажигалку в заднем кармане джинсов, с довольной ухмылкой взглянула в его потрясенное лицо и закурила.

– Нежная, как полицейский при обыске.

Она опять засмеялась, опрокинула стопку и мельком – он едва заметил – бросила взгляд на часы.

– Должна идти?

– Я никому ничего не должна, – огрызнулась она и забарабанила пальцами по стойке. Он нахмурился. – Что еще?

– Твой фальцет пропал, Минни Маус.

– Как и моток изоленты из твоего кармана. Что за игру ты ведешь? – В уголках ее губ и глаз появились морщинки. – Слушай, здесь, внутри – всего лишь кино. Мы оба знаем, это не настоящее. – Она ткнула пальцем в сторону двери. – Там будет и Минни Маус, и смирительные рубашки, и трупы, и ДНК, и реальность. Через два часа, даже меньше, на съемочной площадке погаснут огни, и нам обоим придет пора возвращаться. – Она увидела в его лице понимание и довольно кивнула.

– ДНК… – прошептал он, думая о карманах, которые обчищал, когда впервые нашел этот переулок. – И ты его любишь?

– Ну вот, ты говоришь, как в сценарии. Может быть. Иногда. Мы работаем вместе – и это как-то работает. Я чудовище, он тоже. У меня небогатый выбор – все равно что быть в секте. Мормон ищет компанию другого мормона.

– Одного или многих.

Она улыбнулась и сделала глубокую затяжку.

– Иногда, когда края смазаны, можно принять это за любовь. Если бы я смотрела со стороны, то поверила бы.

Не сводя с нее глаз, он опустил голову на руки.

– Я когда-то жил в доме с высокими окнами. Через улицу стояла антикварная лавка с рождественской сценкой в витрине – она там была круглый год. Комнатка вроде гостиной: елка с крошечными игрушками и гирляндой, картонный камин, кресла и фонари, даже маленькие вагончики, перевязанные бантами. В квартире у меня была теснота и вонь, но я тогда не мог переехать. Просыпался среди ночи, проходил мимо окна, краем глаза видел витрину и останавливался. Тогда – всего на минуту – наступало Рождество, теплое и пушистое, каким оно никогда по-настоящему не бывает. Прекрасное и фальшивое, и все-таки оно почти оправдывало все остальное дерьмо.

– Все так, именно так. – Ее лицо было пустым и прекрасным, потрясение стерло с него все чувства. Она вздохнула. – Я выскочила перекусить, а вместо этого напилась и почти влюбилась в баре, где снимали «Эльдорадо» и «Вздерни их повыше».

«Граница» Мадонны, странная и саундтрековая, подошла к концу, и незнакомка заторопила его, пытаясь отсрочить тишину:

– Скорей, поставь что-нибудь. Выбери сам.

Она схватила со стойки шариковую ручку и зачеркала что-то на салфетке.

Он пробежался по списку в поисках песни, которая заставила бы ее улыбнуться.

Потому что все, о чем они говорили, было и не было правдой. Он нажал кнопку со стертым номером, подошел к девушке и положил руку ей на затылок, зарылся пальцами в волосы, приник к губам в безнадежной попытке оттянуть неизбежный финал. За спиной Бобби Дарин романтично и радостно запел о резне.

Их рты были мокрыми и сошлись идеально.

– Ты чувствуешь – тела между нами? – прошептала она, и он вдохнул ее слова.

– Все равно, идем со мной.

– Что? Забыл, какой это фильм? Ужасы, а не «Алиса в Стране чудес». А может, и нет. Это сон, сон о погоне. Он меня не отпустит. Я больше ни за кого не выйду замуж. – Она тщательно скомкала салфетку.

– Замуж? Ты замужем? – Он понял, что пьян и не вполне владеет ситуацией: куда-то пропала куртка, и все – Дейв, Клиент и Клиентка – смотрели на них, расшумевшихся.

– Я вообще не выйду замуж, – прошипела девушка, схватила нож и воткнула его в средний палец левой руки. Нож торчал из столешницы, сок лайма стекал по лезвию на перчатку.

Тишина – полная и ни к чему не ведущая тишина.

Бобби под звон фанфар допел свою песню. Дейв подошел к стойке, накрыл рукой пригвожденную ладонь и вытащил нож.

– Раз вы начали дурака валять, я вам больше не наливаю. – Он предостерегающе махнул ножом и, недовольный, удалился.

У незнакомки отвисла челюсть.

– Неужели я настолько симпатичная?

– Что ж, это объясняет перчатки. А обратно его могут пришить?

– Он носит его в кармане. – Девушка стянула липкую перчатку с руки. Пустота между пальцами не казалась особенно неестественной, поэтому он туда не таращился. Щербатые ногти были покрашены в тон туфелек.

– Думаю купить что-нибудь по дороге домой, как считаешь? Цветы, например, как бы загладить вину. Откладывать больше нельзя.

– Начинаю верить, что ты сняла эти туфли с трупа.

– А я сразу поняла, что изолента у тебя в куртке – для развлечений.

– Ты не можешь вот так закончить.

– Не я, а ты. Почему было не напиться и не влюбиться, как все нормальные люди? – Девушка сунула сигареты в карман и осторожно попробовала встать на ноги.

Он слишком сильно сжал ее запястье. Она опустила глаза.

– Что, серьезно? Хочешь начать все сначала? Первые намерения и все такое?

– Если по-другому никак.

Она подняла брови, на губах заиграла улыбка.

– Тогда дай мне двадцать футов форы.

– Десять. – Он притянул ее к себе и вновь попытался поцеловать.

Она улыбнулась, отпрянула и исчезла за дверью – розовые каблучки, светлые волосы.

Он начал приходить в себя, задышал глубже, увидел куртку на другом конце бара. Можно допить текилу – это даст ей хороший шанс.

На стойке осталась скомканная салфетка, перепачканная в чернилах и соке лайма.

Когда он ее развернул, кино пошло вспять.