Чтение онлайн

Я вручил ему текст договора и на словах рассказал условия мира, отметив, что перевыполнил взятые обязательства. Для наглядности присовокупил газеты с фотографиями.

— Хорошо, рас Александр, я доволен твоей службой и держу данное тебе слово. Сегодня же Мариам будет в твоем доме, который будет русской резиденцией до того, как ты покинешь Эфиопию. Я сохраняю тебе и Мариам титулы, а тебе награды и чин. Вот бумага об этом решении. Также передаю тебе собственноручное письмо Андрэ и бумагу о смерти есаула Лаврентьева в тюрьме, куда он был заключен как подозрительная личность без документов. Что касается твоих людей в Аруси, то мои слуги не отыскали их следов, возможно, они уже на пути сюда.

Когда я спросил относительно выплат моим людям за трофейное оружие и жалованье, то получил ответ, что им будет выплачено прямо при отплытии броненосца. Сейчас интендант как раз считает эти деньги в арсенале форта Массауа. Мне же мое жалованье за пять месяцев Негус вручает сейчас и я получил в руки тощий мешочек.

— Великий Негус, здесь какая-то ошибка, должно быть в два раза больше монет, — проговорил я с недоумением, заглянув внутрь мешочка.

— Согласно повелению Негуса Негешти, установлена пошлина на вывоз золота в семьдесят процентов от веса металла, — торжествующе возвестил Ильг.

— Ну что же, и на этом спасибо (видимо это и есть дополнительная награда).

Я поклонился и вышел. Да, мелконько как-то, ваше величество. Поехал в дом, заглянув по пути к мэру. Спросил, получил ли он жалование за этот месяц? Мэр ответил, что не получал, тогда я сам отсчитал ему десять монет и сказал. что мир подписан, Асмэра стала эфиопской и я уезжаю домой, вот получил жалованье в 30 процентов от обещанного, в связи с пошлиной, так что если надумает покинуть страну, пусть сначала узнает о пошлине и переведет золото в драгоценные камни, на них пошлина не распространяется. Спросил, не видел ли он людей в форме, похожей на мою, мэр сказал что два дня назад пришли иностранцы и спрашивали где меня найти, на них была такая же одежда.

Поехал в резиденцию, Маши там не было, зато встретил старателей Толстопятова. Они сказали, что привезли с собой десять пудов золота и половина из них — моя, как владельца земли. Огорчил их известиями о новой пошлине, но ее можно обойти, если продать золото на валюту или обменять его на драгоценные камни, это можно сделать у еврея Исаака в Хараре, он человек надежный. Толстопятов сказал, что они так и сделают, но придется возвращаться назад. Они уже было отправились седлать коней, но я попросил подождать и принес им заполненные дворянские грамоты — на графа Толстопятова, а баронские — его помощникам. Так что вы теперь важные персоны и чуть что — тычьте ими в физиономию местной братии. А если не поможет — вот вам две винтовки и два револьвера к двум имеющимся у вас. Сопровождение дать не могу, да и «Чесма» ждать не будет, вот так и бежим, будто захватчики какие. Толстопятов утешил меня, сказав, что все понимает, старатели они всегда только на себя рассчитывают и как-нибудь выберутся. Я сказал, что через месяц буду в Москве, там, где мы первый раз встретились и всегда рад их принять. Спросил, не видел ли он людей Павлова?

— Как не видел, видел, — ответил маркшейдер, — мы через их деревню, Павловку, проходили. Не хотят они оттуда уходить, вот и письмо прислали — и Толстопятов передал мне смятый конверт.

Спросил, прилично ли они устроились? Не обижают ли их местные?

— Да они сами кого хочешь обидят, местные их уважают и побаиваются. Павловка — прямо, как русское село: церковка, избы, коровы пасутся, только местные, горбатые и с длинными рогами. Овец развели целое стадо. Три урожая собирают, чего тут уезжать, в России такого нигде нет.

Пожелал им счастливого пути, казаки привели еще десяток мулов по вьюки, все легче в дороге будет. Попрощались и старательский караван пошел обратно в Харар, куда-то их судьба потом выведет? Велел готовиться съезжать, как только моя невеста прибудет, поедем. Казаки рассказали, что есаул договорился с итальянцем, что их пароход возьмет на борт лошадей и казаков и пойдет в Севастополь прямым ходом, а там они итальянцев отпустят.

Тут мне в голову пришла другая идея и я послал казака вернуть старателей пока они далеко не ушли. Раз будет пароход, то кто ему мешает бросить якорь где-нибудь в пустынном месте возле городка Массауа, спустить шлюпки и взять на борт четырех человек и ящики. Поэтому решили переиграть: старатели движутся к Массауа. а потом уходят в сторону и остаются на побережье недалеко от Массауа. Капитан будет идти вдоль побережья и ждать сигнала дымным костром. Дальше все просто: вы перегружаете груз (так как неизвестно, как турки отнесутся к грузу золота на борту парохода) на борт «Чесмы» и сами туда переходите. В тот же день старатели покинули Асмэру и кружным путем отправились на побережье.

Через два дня после ухода старателей приехала Маша. Она появилась так же как и в прошлый раз, в сопровождении охраны, которая передала ее мне и уехала. Я ожидал, что с ней будет рас Мэконнын, но он не приехал, оно и к лучшему. Я подхватил Машу на руки и почувствовал, как исхудала моя птичка, на лице остались одни большие глаза которые смотрели на меня с любовью и нежностью. Маша прижалась ко мне: «Я так тебя ждала, мой ясный сокол и вот дождалась, теперь всегда буду с тобой». Я отнес ее к себе и позвал горничную, чтобы она подготовила ванну и принесла завтрак, непременно сытный, с булочками и мягким сыром. Пока Маша плескалась в теплой воде и напевала какую-то детскую песенку, спустился вниз и приказал казакам собираться — завтра выходим.

Взял с собой Титова и мы пошли в оружейку, посмотреть, что осталось. Отрядных денег осталось немного: всего лишь пару сотен лобанчиков, зато гроссбух был весь набит расписками за продукты, большей частью за поставки мяса, подписанные самим Титовым. Я спросил, кто же съел столько мяса, в ответ интендант сказал, что уже месяц, как отпуск мяса и других продуктов для питания пленных и отряда производится за наличные деньги. Посмотрел на оставшиеся ценности — все остатки подарков были погружены на «Чесму» еще до моего убытия на переговоры. Остались только три штуки ситца и штука синего сукна с моей фабрики, велел их взять и пойти со мной. Материю я отдал в качестве подарка за хорошую работу горничной и кухарке, они были растроганы до слез и благодарили щедрого господина. Велел загрузить во вьюки оставшееся вино, сыр м ветчину: а чем свадьбу отмечать будем? Еще у нас лежало около тысячи комплектов итальянской формы. Велел казакам отвезти ее в лагерь, пусть пленные переоденутся перед отъездом на родину.

Так как у нас здесь оставалось около двух десятков казачьих лошадей пришлось путь до Массауа проедать верхом, Маша и я ехали в коляске. Пулеметов уже не было, их забрали местные интенданты. В день выезда, когда лошади были навьючены, к нам заявился интендант Негуса с десятком вооруженных ашкеров и спросил есть ли при нас золото. Я ответил, что нет, они не поверили и проверили вьюки, найдя лишь шкатулку с лобанчиками. Я объяснил, что эти монеты мы везем из России и в Эфиопии не получали их, так как я ни разу не видел здесь таких монет. Интендант согласился и, в свою очередь, я спросил его, почему в последний месяц продукты нам и пленным отпускались за плату? Местный интендант очень удивился и сказал, что до вчерашнего дня мы состояли на довольствии, а пленные и сейчас пользуются продуктами за счет Негуса. Попросил выдать мне к отплытию подробный отчет по поставкам продуктов для нас и пленных за три месяца, указав, что плату за них не брали.

Четыре дня пути и вот, наконец, впереди блеснуло море. Никаких особенных приключений в дороге не было, был один сухой переход, но у нас было достаточно бурдюков с водой. Поскольку верблюдов не было, то «противозмеиные и противоскорпионовые» мероприятия пришлось проводить достаточно тщательно, а утром вытряхивать обувь на предмет заползания туда какой-нибудь твари. Но все обошлось, хотя как-то ночью был разбужен выстрелами, дежурный казак уверял, что рядом слышал рык льва. Показалось ему или нет, но караул был усилен, а костер разведен поярче.