Чтение онлайн

9 мая. 8 часов утра.Вертолет прошлую ночь уже не охранялся и поэтому похудел процентов на двадцать. Радостные жители Подбелейного микрорайона с чувством глубокого удовлетворения и благодарности горкому партии за неустанную заботу о них. успели здорово раскурочить «подарок».

9 мая. 9 часов утра.На презентацию «подарка» ветеранам и архитектурного «украшения» микрорайона приехал Сам Первый Секретарь Зеленодарского крайкома КПСС товарищ Кузьма Иванович Ползунов, которого сопровождала небольшая свита «Волг», так примерно десять, включая «Волгу» первого секретаря горкома товарища Павла Николаевича Лютова. Кроме того, здесь в сборе были все члены бывшего штаба, в том числе три генерала и начальник транспортного отдела горисполкома Брусничкин.

Осмотрев заметно ободранную махину вертолета, Кузьма Иванович недовольно поморщился, а после того, как вертолет внезапно у всех на глазах осел на бок и перекосился (не выдержал наспех сделанный фундамент, и одно колесо было разрублено ночью не сумевшими его снять опять-таки благодарными аборигенами микрорайона), плюнул, сел в машину и уехал, За несколько секунд до плевка товарища Ползунова товарищ Лютов из-за спины Кузьмы Ивановича со злобным блеском в глазах показал красноглазому от недосыпа в последние две ночи Брусничкину кулак, что, надо понимать, означало как минимум строгий выговор с занесением в учётную карточку на ближайшем заседании бюро горкома.

А в целом, вертолет подравняли, подлатали, подкрасили, и «подарок» получился. Ну, а все остальное мелочи:

— затрачено 7976 человеко–часов рабочего времени участников операции (не считая их растраченных нервов, испуга бабки и сплетен жителей);

— на две недели задержан монтаж многоэтажного жилого дома в Подбелейном микрорайоне, пока не отремонтировали трейлеры для перевозки блоков;

— на 7 часов были остановлены все виды перевозок по железной дороге;

— вдребезги разбита главная автомобильная новая дорога совхоза «Красное зерно»;

— почти на двое суток были лишены электроэнергии, радио— и телефонной связи жители поселка совхоза и на шесть часов жители Подбелейного микрорайона.

Сегодня грозная боевая машина инициативными энтузиастами превращена в туалет на общественных началах со смешанным пользованием как «М», так и «Ж», в том числе и ветеранами, которые неофициально обозвали его «Голубая Мечта». Да и правильно, какой еще город в России и даже во всем СНГ, кроме, конечно, Зеленодара, не мечтал бы иметь такой огромный туалет с одновременной посадкой как минимум на 300 очков.

Кстати, настоящего общественного туалета в Подбелейном микрорайоне до сих пор ни одного нет. Но зато «украшение» есть!

Первого секретаря Зеленодарского горкома КПСС товарища Дмитрия Сергеевича Волконогова его подчиненные (а в подчинении у него, кроме, конечно, крайкома КПСС, был, сами понимаете, весь город) никогда не видели не только смеющимся, но даже и улыбающимся. В кругу своей семьи он, может быть, когда и улыбался или в другой, более интимной, обстановке он, очень может быть, даже и хохотал. Но на работе Дмитрий Сергеевич был всегда очень серьезным, с постоянно озабоченным и неудовлетворенным выражением лица.

Утром, 31 декабря, в субботу, в последний день уходящего 19… года Дмитрий Сергеевич проснулся уже расстроенным и злым, вспомнив вчерашнее, затянувшееся до глубокой ночи, заседание бюро крайкома, на котором первый секретарь товарищ Видунов при всем составе бюро выразил ему крайнее неудовольствие из-за плохой работы по предпраздничной санитарной очистке Зеленодара и неудовлетворительной организации предновогодней городской ярмарки. К тому же разбудил Волоконогова ранний телефонный звонок.

Дмитрий Сергеевич поднял трубку и недовольным, хриплым спросонья голосом спросил:

— Слушаю! Это кто?

— Это я вас слушаю, товарищ Волоконогов! А говорит Видунов! Вы что, уже меня не узнаете? Это что же в вашем городе творится? Только вчера вас слушали на бюро крайкома! А сегодня с утра в хлебный магазин, что возле моего дома, хлеб не привезли! И вы спокойно спите? И это перед самым праздником? Это как же понимать? Это что, специально именно в этот магазин хлеб не завезли? Вы что, решили надо мной поиздеваться на праздник? Не советую! И запомните, если до сих пор не поняли, что хлеб — это в первую очередь не еда, хлеб — это в первую очередь политика! И вы что, решили мне политику диктовать возле моего дома под праздник? Все! Я больше ничего говорить вам не буду! Счастливого Нового года!

Вконец взвинченный и распсихованный, Дмитрий Сергеевич, со злостью давя на диск телефонного аппарата, тут же набрал номер дежурного горкома:

— Немедленно! По тревоге! Созвать! Чрезвычайное! Внеочередное! Заседание! Бюро! Горкома! Поднять, повторяю, немедленно, всех зампредов горисполкома и начальников служб и управлений! Живыми или мертвыми, повторяю, живыми или мертвыми, доставить на бюро начальника объединения хлебозаводов Сидорчука! Директора хлебного магазина возле дома товарища Видунова! Начальника автобазы, которая перевозит хлеб! Под личную ответственность!

Наскоро побрившись и умывшись, даже не позавтракав, Дмитрий Сергеевич вызвал из горкомовского гаража одну из двух своих круглосуточно дежуривших служебных «Волг» и помчался в горком.

Зайдя в кабинет, Дмитрий Сергеевич нажал кнопку звонка дежурного:

— Собрали?

— Еще не все, Дмитрий Сергеевич!

— Сколько можно ждать? Немедленно! Нашли виновных по хлебу?

— Нашли, скоро будут!

— Чтобы через полчаса все были!

Ровно через полчаса Дмитрий Сергеевич через отдельную дверь вошел в зал заседаний бюро горкома.

Зал заседаний Зеленодарского бюро горкома, впрочем, как и все помещения подобного назначения в наших райкомах, горкомах, обкомах, интерьером больше всего походил на зал заседания суда.

Одну сторону зала занимал огромный, сделанный по спецзаказу буквой «П» стол, вокруг которого заседали члены бюро (члены суда) во главе с первым секретарем горкома (главным судьей) по центру. С левой стороны к этому столу примыкал маленький столик (без стула) — для докладчика (прокурора) и для отвечающих «приглашенных». На противоположной стороне зала, через небольшое пространство напротив главного стола, было расставлено впритык друг к другу несколько рядов стульев для «приглашенных» (но не для публики, в отличие от суда никакой публики на заседании бюро не допускалось).