Чтение онлайн

– По инструкции все контакты руководства со следствием теперь только через юротдел. Разговоры записываются.

Щелкнуло записывающее устройство.

– Алло!

– Да, Катаев слушает.

– Это Диана Захарова из «А.Д.».

– Я понял. Здравствуйте, Диана.

– Добрый день. Я звоню, чтобы вам сообщить. Вернее, предупредить. Ну, вы сами просили.

– О чем сообщить?

Тайная надежда прокралась в сердце следователя. Может, хоть что-то такое важное, что поможет сдвинуть дело с мертвой точки…

– У меня отпуск, и я уезжаю из города.

– Ах, вот в чем дело… ну что же, не смею задерживать.

На последнем слове Катаев сделал особое интонационное ударение.

– Ой, спасибо! А то я волновалась…

По тону Дианы было непонятно, издевается она или искренне благодарна.

– И куда отбываете, если не секрет?

– На курорт, в Турцию. Как все, ничего оригинального.

– Действительно. Когда вернетесь в Петербург?

Диана назвала дату. Катаев сделал отметку в своей рабочей тетради. Распрощались.

А через час еще один звонок.

– Можно Катаева?

– Катаев у аппарата.

– Павел Борисович! А я вас не узнала. Богатым будете!

– Вы тоже.

– Это Анна Розенталь, из «А.Д.».

– Рад вас слышать.

Катаев старался говорить подчеркнуто сухим тоном.

– А я даже не знаю, рада или нет. Я подумаю над этим.

– Можно к делу?

– Конечно. Вы строго-настрого предупредили меня, чтобы я не уезжала без вашего разрешения.

– У меня нет оснований вас задерживать. Пока. Я всего лишь попросил сообщить, если надумаете уезжать.

– Вот я и сообщаю. У меня отпуск и я еду…

– В Турцию.

– Да. Как вы догадались? Впрочем, это несложно. В Египте сейчас слишком жарко. Для Таиланда я мало зарабатываю. Остается только Турция.

– Когда собираетесь вернуться?

Анечка назвала дату. Катаев сделал отметку в своей рабочей тетради рядом с отметкой о дате возвращения Захаровой. И тут только понял, что даты одинаковые.

Павел Борисович не успел подумать как следует об этом странном совпадении, как в кабинет приперся сам руководитель управления и направился прямиком к его столу.

– Здравствуйте.

– Добрый день, Андрей Викторович.

Катаев встал из-за стола. Руку начальник не протягивал. Черт, противный обычай – жать руки! Еще и ждешь все время. А начальник то жмет руку при встрече, то не жмет.

– Как продвигается дело об убийстве этого Мандельштама?

– Мандельштейна.

– Нуда.

– Мандельштам – это был такой поэт. Осип.

– Спасибо, что напомнили. А вы читаете стихи?

– Бывает. Но в основном прозу.

– Прозу… это хорошо, что прозу. А то вы у нас и так в облаках витаете. Срок предварительного следствия продляли?

– Да, два раза. До трех месяцев. Потом до двенадцати. Вы продлили. По статье сто шестьдесят два УПК, часть пятая.

– Я помню. И каковы результаты?

– Пока нечем особенно похвастаться.

– Ну, почему же? Это вам по службе нечем похвастаться. Атак… вот, знанием поэзии, например. Темное начальство просвещаете.

– Извините, Андрей Викторович, я не в том смысле, что…

– Кого-нибудь закрыли?

– Некого закрывать.

– Как же? А все эти подозрительные девчонки?

«Вот дьявол! – подумал Катаев. – Откуда он знает? Сам дело не смотрел, наверняка референт настучал».

– Нет оснований для задержания, Андрей Викторович.

– А вы закройте. Глядишь, и основания появятся. Что, в первый раз замужем?

Катаев отлично знал: стоит только отправить человека в следственный изолятор и придется его хоть в чем-нибудь обвинить. Не давать же повода для иска о необоснованном лишении свободы! Катаев знал и именно поэтому не закрывал никого, пока не был уверен в виновности. И теперь упорно молчал.

– Хорошо, если не девчонок, то закройте охранника с шофером. По подозрению в соучастии.

Павел Борисович молчал.

– Активнее подключайте оперативников. Вы не даете никаких поручений! Как же будет двигаться дело? Хотите сами раскрыть преступление, как этот, Шерлок Холмс? Но у того хотя бы был доктор Ватсон.

Соседи по кабинету подобострастно хохотнули.

«Сволочь, – подумал Катаев про начальника, – мог ведь вызвать к себе в кабинет. Нет, обязательно дрючить при всех…»

– В общем, имейте в виду, Павел Борисович, я свои полномочия по продлению сроков предварительного следствия исчерпал. Если понадобится продлять срок свыше двенадцати месяцев – придется обращаться в Москву. Тогда мы передадим дело другому следователю. И сделаем оргвыводы.

Это означало, скорее всего, что отправят обратно в район, до самой пенсии расследовать разборки меду бомжами и трагедии коммунальных квартир.

Руководитель следственного управления пошел к выходу. И, уже у самой двери, остановился, обернулся и продекламировал, подтверждая опасения Катаева:

Поедем в Красное село!Там улыбаются мещанки,Когда уланы после пьянкисадятся в крепкое седло…Поедем в Красное село!

Катаев молчал.

– Да, я знаю, в оригинале «Царское село». Но сейчас этот район называется Красным селом, не так ли?

– Так, – с трудом вымолвил Павел.

– А что, мещанки все так же улыбаются там пьяным уланам? Хотите поехать обратно в Красное село, а, Павел Борисович?

– Нет.

– То-то же. И, знаете, этот ваш Мандельштам мне никогда не нравился.