Чтение онлайн

— А я то.

— Тебе надо повернуть обратно, правда поворачивай!

— Она прокрадывалась ко мне каждую ночь, каждую ночь. Я же видел, сколько в ней желания. Изголодалась прямо…

— По сексу?

— По всему: по сексу, по тому, чтобы держаться за руки, гладить друг друга, строить планы, по всему! Она же мне рассказывала, как она себя ощущает, похороненной, погребенной в этой дыре, она так и сказала: заживо погребенной. А этот ничего не замечает. Или не хочет ничего замечать. Хорошо, я хоть от него избавился. Хоть это!

— Адам счастлив тем, что у него есть, бывают такие люди, которых легко удовлетворить.

— Удовлетворить?! Его легко удовлетворить? Она же застала его с другой. Я видел, как она пришла вся зареванная, потому что он трахался с какой-то бабой, и уже не первый раз. Она мне все это рассказала. А потом бросилась обниматься, когда мы сказали: поехали с нами, мы уезжаем…

Михаэль обогнал «вартбург» и, несмотря на встречное движение, продолжал ехать по разделительной полосе, пока не оставил позади вереницу восточногерманских машин.

— Не бойся, здесь и в три ряда можно.

— А потом?

— А потом она вдруг пришла ко мне. Я сначала подумал, ей просто хочется развлечься. Но для этого она была слишком зажата, по крайней мере на первых порах, я сначала подумал: все должно произойти быстро, чтобы Мона ничего не заметила. Но она была такая, ну, я не знаю — она говорила такие прекрасные вещи. Я об этом и мечтать не мог, чтобы женщина, которая так хорошо выглядит, может при этом еще и быть такой.

— Какой?

— О какой всю жизнь мечтаешь. Я думал, такое только в кино бывает. И без детей, и даже не разведена, а совсем еще молоденькая и все равно какая-то другая. По крайней мере, я так думал. Я просто ошибался, merde!

Михаэль снова ударил по рулю.

— Что ты имеешь в виду под «другая»?

— Если женщина вдруг бросает все ради тебя, это ведь невероятно, правда?

— Да.

— Это придало мне столько уверенности, поэтому я и пошел на все это. Она постоянно извинялась, потому что Ангьяли были, конечно, на его стороне, в их глазах я был ужасным западным мужчиной. Ив по-настоящему страдала.

— И ты тоже.

— А что прикажешь думать, если такая женщина вдруг решает с тобой порвать?

— Она с тобой не порывала.

— Она хотела, чтобы я остался, чтобы я остался еще на целую неделю.

— А потом?

— После этого она, может быть, поехала бы со мной, может быть. Я ей объяснил, что меня ждут, что они уже две недели меня ждут. Ждут — это не то слово! Без меня у них все застопорилось.

— Она просто хотела побыть еще немного на Балатоне?

— Да, конечно.

— И ничего больше?

— Что значит «ничего больше»?

— Ну, если она…

— Мне нужно работать, черт возьми, работать. Почему никто этого не понимает?!

Оставшуюся часть пути они молчали.

У пограничного пункта за Шопроном Катя стянула с головы футболку и достала из сумочки временный загранпаспорт.

— А если они меня сейчас назад отправят?

— Да сдались им эти штамп и бумажка.

Послышались громкое тарахтение притормозившего сзади «трабанта» и возбужденные голоса. Лишь незадолго до пограничного КПП они заметили людей на обочине. Их было человек двадцать. Они так сильно шумели, что Катя улыбнулась и помахала им рукой.

Но они не обратили никакого внимания на красный «пассат» и двух его пассажиров. Они восторженно встречали двух мужчин в белой «Ладе» с дрезденскими номерами, ехавшей перед ними, и «трабант» за ними, который подъехал так близко, что можно было разглядеть слезы, текшие по щекам женщины на переднем сиденье рядом с водителем.

— Там впереди телекамеры, — сказал Михаэль, — готовься.

— Тебе виднее, — сказала Эвелин.

— Ты же знаешь, чего я хочу. Но вдруг он опять здесь объявится?

— Не думай об этом.

— Не могу я об этом не думать.

— Он не вернется. Дело вообще не в нем.

— Ну-ну.

— Ты переедешь ко мне или останешься у Пепи?

— Почему это у Пепи?

— Адам, пожалуйста! Я не слепая.

— Я только один раз на примерку заходил…

— Я не хочу этого знать, избавь меня от этого.

— Ничего себе избавь. Как будто ты меня от чего-нибудь избавляла.

— Мы так и будем пререкаться? Красивая для Пепи юбка получилась, я бы тоже такую хотела.

— Хочешь — будет. Материал еще остался.

Адам потянулся к бутылке с водой. Та была пуста. Он поднял ее и подождал, пока официантка не посмотрит в его сторону.

— Вы часто здесь бывали? — спросил он.

— Один раз — на танцах, когда нас обокрали.

— Не самое приятное воспоминание.

— Это как посмотреть. Тут все было битком.

Эвелин старалась не обращать внимания на черноволосого мужчину в больших очках, который сидел через три стола позади Адама и не отрываясь смотрел на них.

— Ты от наших такого ожидала? — спросил Адам.

— Чего?

— У нас теперь прямо настоящая оппозиция.

— Забудь. Послезавтра все кончится. Вот увидишь, они быстренько все на Западе окажутся.

— Все равно. Венгрия теперь, как поездка на Запад. И поляки тоже уже вышли из игры.

— Чем меньше им даешь, тем шире они рот разевают. В Венгрию нас тоже уже скоро не пустят.

Она затушила сигарету.

— У тебя еще остались какие-нибудь деньги?