Чтение онлайн

Лучник же, передвигаясь позади своих союзников и скрываясь в тени да за деревьями, насколько это было возможно, выпускал в противников стрелу за стрелой. Насколько я мог следить за его выстрелами — хоть он изредка и попадал во врагов, но даже не наносил сильных ран противнику. Ну, за исключением одного вражеского стрелка-неудачника где-то ближе к середине боя. В тот момент «мой» лучник остановился, сделал три подряд выстрела, ничуть не меняя при этом положение лука, и пробил шею того неудачника одним метким выстрелом. Да, выглядело это прекрасно — жаль, что других результатов лучник в этом бою пока не принес.

Я не осознал как, да и вообще в этой кутерьме было трудно составить полную картину боя, но несколько человек, видимо, отделившихся от битвы с громилой, откуда-то достали короткие луки и начали поливать «моего» лучника градом стрел. Упс. Уже, видимо, не принесет он результатов для своих союзников. Надеюсь, это не я его сглазил.

Громила и шпажист, по всей видимости, услышали предсмертный крик своего компаньона, рассвирепели и начали сражаться еще более яростно и безжалостно. На поле боя раздавались как воодушевленные крики, так и предсмертные. Стрелы врагов свистели, а стук клинков друг об друга был настолько звонким и ритмичным, что я уже составил мелодию в голове. Настоящая, с мотивом неотвратимой смерти симфония битвы! Дайте мне мою бас-гитару, это будет шедевр!

Бой меж тем подходил к своему логичному концу. Оставшиеся в живых шпажист и громила, и так будучи ослаблены боем с варгом, падали без сил, пронзенные стрелами и безжалостной сталью. При этом, даже падая без сил, они пытались нанести удары по своим противникам. Последние же, почему-то, не добивали, а только лениво и не спеша изматывали их.

В итоге разбойники смогли выбить у обороняющихся оружие из рук и начали просто и незамысловато бить ногами и, буквально, наступать и ходить по побежденным, ломая им пальцы с мерзким улюлюканьем. После этого их связали и сняли всю экипировку. С моей точки зрения, стороннего наблюдателя, для сражения группы из пятнадцати человек против трех победа была пиррова. Шестеро из пятнадцати уже никогда не встанут на ноги, а остальные были или ранены, или выбились из сил. И даже такой расклад заставлял уважать силу и находчивость побежденных.

Я представил, что на моем месте какой-нибудь шкет-идеалист, или кто-то с архетипом главного героя, обязательно бы вмешался в эту битву. Но откуда я знал кто же из них добрые парни? Для меня они все выглядели как разбойники с большой дороги и разницы между ними для меня совершенно не было. Да и, по сути, какое мне дело какая группа людей выведет меня к городу? Не, конечно же какой-нибудь пытливый добрячок обязательно спросил бы меня, будь он рядом, дескать, как это нет разницы? Та троица же тебе помогла! Но, опять же, помогли они мне не по своему желанию и не по доброте душевной. Так что я не собирался проникаться эмоциями и проявлять сочувствие к кому-либо из них. Все бандюки для меня на одно лицо.

Меня, к счастью, по-прежнему никто не заметил. Выжившие никуда не пошли, а просто готовились разбить лагерь на том же месте, где недавно сидела троица. Костер, что они разожгли, все еще горел, а их сумки валялись рядом. Только сумка лучника, почему-то, была поодаль.

Все трупы на поля боя оттащили куда-то в сторону. Не знаю, хоронили они их или просто бросили, но огня и дыма не было. Надеюсь эти товарищи в курсе, что хотя бы в целях гигиены от трупов стоит избавиться. Ну, быть может, они оставили их на радость хищникам, не зря же оттащили их настолько далеко от лагеря, что я их не мог их увидеть.

Кто-то увидел труп варга и начал разделывать его, некоторые рылись в брошенных на землю сумках, кто-то перевязывал себя и занимался самолечением, а кто-то ел что-то похожее на вяленое мясо. А часть из них, видимо, или самые здоровые и сытые, или самые уставшие, просто легли на голую землю и заснули. Все они молчали, только звуки движений, или их сопение и храп, нарушали лесную тишину. Спустя какое-то время все завалились спать, а один человек сел поближе к костру и, подкинув в него хвороста, начал играться с кортиком шпажиста, то подкидывая его вверх, то царапая что-то на земле. Минут двадцать спустя он отошел от спящих и начал кидать его в дерево. Кортик с глухим стуком или врезался в ствол, или отскакивал куда-то подальше.

Я, не сумев побороть свое чувство голода, решил попробовать стащить немного мяса. Стараясь передвигаться как можно бесшумно и, насколько мог, скрытно, я перемещался с ветки на ветку, с дерева на дерево — благо лес был для этого достаточно густой. Я повис на самой нижней ветке густой кроны, зацепившись за нее своими ногами, словно качая пресс, над раскрытой сумкой того лучника — она была ко мне ближе всего и, при этом, дальше всего от дозорного. Аккуратно, соблюдая максимальную осторожность, я начал рыться в ней. Я взял в руки закутанные в ткань ломтики мяса и какую-то бутылку с мутноватой, рубиновой жидкостью. Услышав, что стук кортика о дерево начал приближаться к лагерю, я быстро залез обратно на дерево и переместился на свою первоначальную позицию.

Охранник, к моей огромной радости, не заметивший совершаемых мной действий, вернулся в лагерь. Где-то через час он распинал одного из спящих, поднял его на ноги и сам завалился на боковую. Я продолжал следить за ними, лениво жуя мясо. На вкус оно не было похоже ни на говядину, ни на свинину, жевалось не без усилий, но все равно оставалось сытным. Теплый ветер крайне резко и сильно колыхал кроны деревьев. Где-то вдалеке ухали совы. Кусты шевелились от мелких зверей, живущих у их корней. А звездное небо и яркий месяц освещали этот приятный глазу пейзаж и изящно, мелкими мазками, завершали его. Таким образом я и провел всю ночь, наблюдая за пересменками и съев половину «найденного» вяленого мяса.

Новый день и новый рассвет я встретил в не самом добром расположении духа — после столь насыщенного дня, как вчера, было бы здорово выспаться нормально, а не поддаться дреме всего лишь на полчасика. Хоть я и стал чувствовать себя моложе лет так на десять, да и выглядеть примерно на тот же возраст — но мозг мне все равно говорит, мол, надо спать нормально, а не устраивать вот эти все ночные бдения, в твой-то тридцатник. Усталость ощущалась только психологическая, а физически я будто не устал от слова совсем. Даже спина не задеревенела от неудобной позы, к моему искреннему удивлению.

Ближе к восьми утра, если верить на удивление все еще живым часам, лагерь начал просыпаться. Пленники тоже пришли в себя, но на них никто не обращал особого внимания после вчерашней битвы. Скорее всего, их вообще решили заморить голодом, дабы они окончательно ослабли и не пытались вырваться из плена, так как вчерашним вечером их тоже никто не кормил. При этом один из лагерных, пока пленники были без сознания, перемотал их раны какой-то тканью. Может это охотники за головами, которые поймали преступников и должны привести их живыми? По-моему, даже такое предположение вполне может оказаться истинным.