Чтение онлайн

Выпили. Генка снова прикрыл глаза. Затем, с сомкнутыми губами вздохнул и выдохнул – так, словно его отключали от генератора. Медленно сполз по спинке дивана, поджал ноги, отвернулся и замер.

Лиза накрыла его шерстяным одеялом.

– Оставь свет, – тихо сказала она мне, когда я потянулся к выключателю.

В супермаркете оказалось все так, как говорил Гена. Мы спокойно зашли через дверь служебного входа и нас никто не остановил. Горела неоновая вывеска и лампы внутри, работала движущаяся рекламная композиция – но обслуживающего персонала не было. Лишь несколько человек быстро и воровато мелькали возле прилавков, засовывая что-то в пакеты, клеенчатые баулы и какие-то похожие на наволочки мешки. Одна из таких «покупательниц» – молодая женщина, цокая каблуками, прокатила мимо нас свою доверху забитую тележку с продуктами к кассам.

Мы шли по залам супермаркета в поисках отдела с алкоголем. Продукты в изобилии лежали в ярких пластиковых упаковках на полках. Вероятно, когда люди узнают, что сюда можно войти, они в один день сметут все. Но они еще не знали. Уже через пару минут мы с Лизой вдвоем как-то машинально стали брать с полок продукты. Для Генки я взял пять бутылок водки и рассовал их в карманы куртки. Затем мы подошли к кассе, положили все продукты в пакеты, кипой лежащие на товарном столе. Я достал бумажник. Зачем я это делал? Может, позировал перед кем-то невидимым?

Денег в бумажнике почти не было. Даже на водку для Тищика не хватило бы. Что ж, уходить?

– Лиз, у тебя есть деньги? Нужно заплатить, – сказал я могильным тоном с улыбкой.

Лиза послушно кивнула и протянула мне на ладони бумажную мелочь.

– Вот.

Я взял ее деньги. Вместе с моими сотнями, за вычетом десяти рублей, хватало заплатить только за водку для Тищика. На секунду мелькнула мысль оставить деньги и продукты возле кассы и взять только водку. Чтобы честно… Честно? Кому нужны эти мои несколько сот рублей? Кому я собираюсь их заплатить? В любой момент могут сюда ворваться… Но – не врываются. Почему? Вероятно, если бы сейчас была революция, война, наводнение – уже врывались бы. А так… когда, как говорила когда-то давно Анна, все станут равны перед смертью, кому нужно куда-то врываться?

Но мне жутко, словно я вожделел женщину, хотелось заплатить. Какая-то чушь… Что это, синдром грешника, раскаявшегося в самом конце пути и желающего хоть последние минуты прожить достойно?

Но меня ждал достойный ответ мира, которому я собирался платить.

Я вытащил из своего бумажника карточку «Visa», вставил ее в расположенный возле выхода из помещения супермаркета банкомат. Набрал пин-код. По моим расчетам, на кредитке должны были оставаться пять-шесть тысяч рублей. Не проверяя баланс, я набрал сумму в три тысячи рублей и нажал кнопку выдачи. Я думал, что автомат не выдаст ничего, но, к моему удивлению, внутри застучал механизм подачи денег, пластиковый щиток приподнялся, и я извлек из приемного отверстия три купюры по тысяче. После этого почему-то не раздался звуковой сигнал, напоминающий о том, чтобы я не забыл извлечь кредитную карточку. Я протянул руку, чтобы вытащить кредитку, и тут услышал, что механизм подачи денег внутри автомата вновь заработал. Щиток опять приоткрылся, приемник стал наполняться денежными купюрами. Я смотрел. Глуховатая автоматная дробь не прекращалась, и казалось, даже нарастала – и вот, под напором потока прибывающих денег купюры одна за другой начали вылетать из автомата. Это были все те же «тысячные». Банкноты стали усевать пол возле автомата.

Я нажал кнопку прекращения операции.

Раздался писк, замигала лампочка: теперь уже автомат просил меня забрать кредитную карточку. Я вытащил ее.

Но деньги продолжали падать. Внутри железного ящика словно строчил вечный машиненгевер, выплевывая из пулеметного ствола пулю за пулей – купюры достоинством тысяча рублей каждая.

Деньги падали. Они опадали как листья в осеннем лесу, как плоды с дерева при порывистом ветре.

На полу возле автомата образовалась уже внушительная кучка банкнот.

– Манна земная… – услышал я голос Лизы. – Интересно, что за банк мы сейчас обчищаем?

– Может, и не обчищаем. Может, это он нам платит.

– Интересно, сколько должен нам мир?

Деньги продолжали падать.

Я нагнулся и стал собирать купюры с пола, ворохами запихивая их в карманы одежды и в рюкзак.

– Ты думаешь, надо? – услышал я вопрос Лизы.

Не прекращая работу, я молча кивнул.

Через какое-то время Лиза нагнулась и стала помогать мне.

Мы вернулись в квартиру Тищика. Гена лежал тихо и сначала мне показалось, что он умер. Но наклонившись над ним, я вроде бы расслышал едва слышное дыхание. Водку я положил в холодильник, ключи оставил на стуле возле дивана. Уходя, мы закрыли входную дверь, и замок защелкнулся сам.

На улице уже порядком стемнело. Проходя мимо все того же, ярко освещенного изнутри супермаркета, мы увидели сквозь стеклянные двери, что банковский автомат продолжает рожать деньги. В сугробе тысячерублевок, в который врос автомат, рылись двое мальчишек и один взрослый мужчина.

Уже пройдя с полчаса по улице, я вдруг вспомнил, что когда мы пришли второй раз к Тищику, в его квартире был выключен свет. Может, просто перегорели пробки? Или… Лиза тоже ничего не заметила. Что-то с нами происходило – с мной и Лизой. Мы стали как будто стареть. Или…

Почему мы не попытались включить ему свет, как он просил?!

С утра Лизе нездоровилось, она лежала, закутанная в два одеяла, молчала и смотрела мимо меня в окно. А я начал обзванивать авиакомпании. Мне сообщали, что регулярные рейсы как внутри страны, так и во все направления мира отменены еще неделю назад, но курсируют специальные чартеры по специальной цене. Билеты в одну сторону в Иркутск на сегодняшний вечер имелись, но стоили они как двухнедельный тур в Австралию в прежние времена. Я попроси менеджера авиакомпании забронировать два билета. Мне ответили, что выкупать билеты нужно сейчас, и как можно быстрее.

Выйдя из дома, я долго голосовал, пытаясь остановить машину. Наконец возле меня остановилась «Волга», и сидящий за рулем хмурый старик согласился подвезти до аэровокзала. Мы поехали. Я пытался заговорить со стариком на предмет того, где он разживается бензином, но он ничего мне не отвечал. Мы проехали мимо церкви, в дверях которой толпился народ. «Надо же», – подумал я и вспомнил отца Петра.

Наконец мы приехали. Денег старик не взял. Когда я пытался почти насильно ему всунуть несколько тысячных, он молча отпихнул мою руку.

Когда я входил в здание, где располагалась нужная мне авиакомпания, то заметил, что, кроме множества табличек над дверью с логотипами фирм, на стене висит большой плакат с надписью: «Продаем добро. Добро пожаловать!».

Получив билет, я спросил у менеджера авиакомпании:

– Скажите, а кто это продает здесь добро?

– Какое добро? – удивился менеджер.

– На входе висит плакат: «Продаем добро».

– А… вы об этом, – скривился парень, – компания есть одна в нашем здании, продает удобрения для сельского хозяйства. «Семирамида» называется.