Адмирал Империи – 49

Место действия: столичная звездная система HD 32752, созвездие «Орион».

Национальное название: «Южный Урал» – сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: не определен.

Борт легкого крейсера «2525».

Дата: 30 июля 2215 года.

Кубрик «морской» пехоты на крейсере «2525» встретил меня знакомым шумом – гулом голосов, звяканьем кружек и лёгким скрежетом металла, что доносился откуда-то из глубины корабельных недр. Я шагнул внутрь, вдохнув тяжёлый воздух, пропитанный запахом пота, оружейной смазки и того синтетического пойла, что тут называли чаем. Мои штурмовики – крепкие ребята в потёртых комбинезонах – сидели кто где: одни на койках, другие за столом, разговаривая или каждый занимаясь своим делом.

– Ну что, орлы, – начал я, скрестив руки на груди и слегка прищурившись, – опять бездельничаете? Или полковник Дорохов вас так вымотал, что сил только языками чесать осталось?

Кубрик взорвался хохотом – грубым, раскатистым, как залп из бортовых орудий. Увидев адмирала, штурмовики повскакивали со своих мест, переглядываясь. Бритва – худощавый высокий как жердь с острыми скулами и вечно каким-то злым взглядом, улыбнулся мне и подмигнул как старому знакомому. Рядом с ним Иван Небаба, темнокожий здоровяк с плечами шире дверного проёма, смущённо потёр затылок, будто хотел провалиться сквозь палубу.

– Как вы оба после тренировки? – подначил я своих бравых товарищей.

– Да мы, господин контр-адмирал, – протянул Бритва, растягивая слова с лукавой ухмылкой, – просто не ожидали, что Таисия Константиновна с этой своей саблей такая… шустрая. Лихая дамочка оказалась, загнала нас под стеллажи, как куропаток. Но, вы сами понимаете, мы её пожалели, не стали руки распускать.

– Пожалели? – я хмыкнул, шагнув ближе и уперев кулак в столешницу. – А я слышал, вы там перед ней языками мололи, намёки всякие отпускали. Мол, не княжна, а картинка, да и фигурка что надо. Вот она вам и показала, где место таким острякам.

Смех снова прокатился по кубрику, будто эхо от выстрела в пустом трюме. Кто-то хлопнул ладонью по койке, кто-то присвистнул. Иван Небаба, покраснев до кончиков ушей – что на его тёмной коже выглядело почти комично, буркнул, уставившись в пол:

– Мы ж не со зла, Александр Иванович. Просто… ну, красивая она, княжна-то. А саблей действительно управляться умеет – чисто бестия… Я уж думал, она мне башку снесёт, когда я сдуру за стеллаж полез.

– Да, мужик, – подхватил Бритва, ткнув локтем товарища, – ты там так ловко прыгал, что я чуть со смеху не помер. А она стоит, глазами сверкает, как лазерный прицел, и орёт: «Вы, говорит, два болвана, ещё раз рот раскроете – на куски порежу и моргала выклюю, ни или в реактор засуну!»

Я покачал головой, сдерживая улыбку. Перед глазами встала недавняя картина: Таисия Константиновна, сама тонкая, точно стальной клинок, в своём тренировочном костюме, с тёмными волосами, что разлетались от резких движений, размахивает плазменной саблей перед двумя ошарашенными штурмовиками в броне. Её голос, резкий, как выстрел, тогда эхом отскакивал от стен зала, а эти двое – здоровенные лбы ползали под стеллажами, бормоча что-то невнятное. Потом она, отдышавшись, бросила мне с насмешкой: «Ваши бравые космопехи, контр-адмирал Васильков, только языком воевать горазды»…

– Ладно, герои, – сказал я, выпрямляясь и обводя взглядом кубрик, – считайте, что легко отделались. Княжна, конечно, девчонка горячая, но справедливая. А вы, – я ткнул пальцем в Бритву и Небабу, в следующий раз думайте, прежде чем языками молоть. А то она вас не просто под стеллажи загонит – в шлюз выбросит, и я не шучу.

Штурмовики вокруг загудели, кто-то крикнул с дальнего конца: «Да мы за Их Высочество в огонь и в воду, господин контр-адмирал!» Я кивнул, довольный. Эти парни, грубые и прямолинейные, были моей опорой – стальной хребет, на котором держался весь экипаж «2525». Я довольный речами моих людей уже собирался добавить пару слов для поднятия общего духа, как дверь кубрика с шипением отъехала в сторону, и в проёме показалась знакомая фигура.

Полковник Кузьма Кузьмич Дорохов шагнул внутрь, чуть сутулясь под низким потолком. Его правая половина тела – от плеча до лица – блестела металлом: стальная пластина, вживлённая ещё после старого ранения, закрывала щеку и висок, а искусственная рука, покрытая потёртым покрытием, немного, так сказать, «отставала» от остального тела при каждом движении. Но левый глаз – живой, пронзительно-карий – обвёл помещение с привычной цепкостью. На нём был тот же китель, что и на «Одиноком», местами выцветший и потрёпанный, но сидевший как литой на этой огромной мускулистой фигуре.

– Здравия желаю, Александр Иванович, – голос Дорохова прозвучал ровно, без малейшего намёка на то заикание, что так долго было его визитной карточкой и одновременно проклятьем. – Решил вот на своих взглянуть, а то что-то залежался в медблоке. Слишком часто я там в последнее время появляюсь. А тут вы…

Я замер, будто меня током ударило. Смотрел на старого товарища, с которым прошёл огонь и воду ещё на «Одиноком», и не верил своим ушам и глазам. Буквально ещё вчера Кузьма Кузьмич, с трудом выдавливая из себя слова, а теперь – чистая, чёткая речь, словно и не было тех лет, когда он мучился, спотыкаясь на каждом слоге. Штурмовики тоже притихли, уставившись на полковника с удивлением и уважением.

– Кузьма Кузьмич, – выдохнул я, шагнув к нему и хлопнув по здоровому плечу, – да ты… Ты будто родился заново? Это что ж за чудо такое наш профессор придумал?

– Чудо, говорите? – Дорохов усмехнулся, и шрам на живой половине лица дрогнул, придавая ему что-то хищное. – Похоже, на то, господин контр-адмирал… Густава Адольфович Гинце настоящий гений и чародей, с этим своим имплантом. Только вчера мне эту штуку в башку засунули, вторую операцию за неделю сделали. Сказал, что теперь я не только говорить буду, как человек, но и думать быстрее. И ведь не соврал, чертяка.

– Да вы посмотрите на себя, господин полковник! – я отступил на шаг, оглядывая Дорохова с ног до головы. – Был киборг-тугодум, без обид Кузьма Кузьмич… А стал… ну, прямо оратор! Скоро на мостике мне речи толкать будешь, а я за тобой записывать.

Дорохов довольно хмыкнул, потирая висок, где под кожей угадывался контур импланта – тонкая работа Гинце, что и сам носил такую же штуку, только за ухом. Штурмовики одобрительно зашумели, Небаба крикнул: «Полковник, теперь с вами в карты играть – себе дороже!» Кузьма Кузьмич показал ему кулак, мол, я вам покажу карты, но в его глазу мелькнула искренняя радость.