Чтение онлайн

Что касается англичан, то и они времени даром не теряли, стянув к этому времени в Средиземное море 50 линейных кораблей. Но ничего путного вся эта армада сделать не смогла. Пока английская эскадра металась по всему Средиземноморью, франко-испанский флот вновь миновал Гибралтар и без всяких происшествий прибыл в Кадис, а оттуда, пополнив запасы, французы перешли в Брест.

Несмотря на полное господство на море англичан, французы в этот раз обвели их вокруг пальца. Пока Кейт и Нельсон в поисках противника денно и нощно рыскали от Тулона до Сицилии, Брюи беспрепятственно прошел Гибралтарским проливом и благополучно достиг конечного пункта своего похода — Бреста. Кейт погнался было за ним, но без успеха. Ловушки англичан на этот раз не сработали. Но несмотря на несомненный успех в угадывании намерений английских адмиралов, почти никаких практических результатов смелый рейд франко-испанского флота в Средиземное море не имел.

Адмирал Ушаков получил известие о прорыве неприятельского флота в Средиземное море во время блокады Анконы. После чего с десятью линейными кораблями, девятью малыми судами и трехтысячным десантом немедленно направился к Мессине на соединение с Нельсоном.

Теперь в Атлантике утвердился мощный франко-испанский флот, явно нацеленный на Англию. Средиземное море стало второстепенным театром военных действий. Узнав о том, что французы вернулись в Брест, Нельсон повернул свою эскадру к Палермо. Там он сообщил королю обеих Сицилий, что главнокомандующий дал ему полную свободу действий. Фердинанд весьма обрадовался такому сообщению и сразу же попросил Нельсона поспешить в Неаполь.

— Я только приведу в порядок такелаж и пополню запасы, после чего на всех парусах поспешу к вашей столице! — отвечал Нельсон, хотя особого желания покидать Эмму не испытывал…

Несомненные успехи русских как на Ионических островах, так и в Италии вызвали определенное раздражение у союзников. Появление мощной русской эскадры Ушакова, а затем и экспедиционного корпуса Суворова на театре военных действий было не случайным. Намерение Франции достичь индийских пределов через Балканы и Египет не могло не волновать как Петербург, так и Стамбул. В Петербурге в связи с этим не без оснований опасались за Крым, в Константинополе — за Малую Азию. Общая опасность вынудила двух непримиримых врагов объединиться. Союз с Турцией был для российских дипломатов столь необычен, что канцлер России Александр Безбородко в сердцах воскликнул:

— Это же надо быть такими уродами, чтобы породить наш союз с турками!

Разумеется, всякий противник Франции сразу же становился другом Англии, а потому вопрос о военном союзе с Петербургом для Лондона был делом решенным. Центром сосредоточения всех антифранцузских сил на Средиземном море стала Сицилия, последний осколок Неаполитанского королевства. А потому вскоре последовала целая череда военных договоров: между Россией и Англией, Россией и Неаполем, Турцией и Англией, Турцией и Неаполем, новый договор заключила с королем Фердинандом и Англия.

Однако, как это обычно бывает в большой политике, каждая из сторон при заключении договоров преследовала прежде всего свои личные интересы. Особенно преуспели в том англичане.

Академик Е. В. Тарле пишет по этому поводу: "…Оказалось, что два других главнейших партнера по затевавшейся тяжелой борьбе — Австрия и Англия — не только относятся неискренне, но уже наперед держат против нее (России. — В. Ш.) камень за пазухой. Английский кабинет во главе с Уильямом Питтом Младшим, конечно, жаждал, чтобы на помощь англичанам как можно скорее пришли русские эскадры в Средиземное и Северное моря. Но австрийцы и англичане боялись русских, не доверяли им, завидовали их успехам, хотя, по существу, эти успехи шли на пользу общему делу. А главное — эти союзники мечтали уже наперед не только о победе над французами при помощи русских, но и о том, чтобы сами-то русские не очень задерживались на этих местах, где эти победы произойдут. Это сразу почувствовал на севере Италии и в Швейцарии Суворов. Сразу это понял и действовавший на Ионических островах и на юге Италии Федор Федорович Ушаков, и он вовремя сумел приготовиться к скрытым ударам и парировать их".

Традиционно в отечественной исторической литературе преобладает мнение, что в отношениях с Ушаковым Нельсон проявил себя как весьма коварный и вероломный человек. Думается, столь однозначная оценка взаимоотношений двух великих флотоводцев и незаурядных политиков в данном случае весьма субъективна. Слов нет, Нельсон не всегда проявлял благородство. Однако при этом следует понимать, что и Ушаков, и Нельсон действовали в точном соответствии с имевшимися у них инструкциями. При этом каждый из них, не слишком-то считаясь с интересами другого, выполнял то, что считал в данный момент наиболее полезным для своей страны. А потому все разногласия двух адмиралов следует относить не за счет их личной неприязни, а за счет расхождений во взглядах между Петербургом и Лондоном. Не вызывает сомнений, что если бы вместо Ушакова и Нельсона в то время и в том же месте действовали два других адмирала России и Англии, характер взаимоотношений между ними был бы примерно таким же.

Что же касается целей союзников, то на самом деле они были различны. Англии было необходимо обеспечить безопасность своих колоний в Индии. Для этого оказывалась поддержка Турции и блокировался Египет. Помимо этого, как показал ход войны, Англия нуждалась в стратегически важном острове на Средиземном море, где можно было бы разместить военно-морскую базу. Для этого наиболее подходили Мальта и Корфу, но оба острова пока были в руках французов. Российскую эскадру англичане рассматривали лишь как вспомогательную силу, которая действовала бы в их интересах: блокировала Египет и освобождала английские корабли от утомительного крейсерства.

Россия поддерживала в борьбе с французами Австрию, видя в этом противодействие распространению революции по Европе. Помимо этого Павел I (только что избранный магистром Мальтийского ордена самими же мальтийскими рыцарями, которые видели в нем единственного, кто сможет вернуть им их владения) хотел вернуть Мальту ордену, а следовательно, сделать его и базой своего флота. Кроме этого, Россия так же, как и Англия, была нацелена на Ионические острова, господствующие над всей Адриатикой, и прежде всего на Корфу. Положение в Адриатике для русских в отличие от англичан облегчалось тем, что и ионические греки, и славяне материкового побережья являлись православными и с радостью встречали корабли под Андреевским флагом.

Адмирал Ушаков как в воду глядел, когда после взятия Корфу сказал в кругу своих капитанов:

— Теперь у англичан зависти да ревности к нам прибавится преизрядно!

Когда Нельсон узнал о падении Корфу, ярости его не было границ. Он столько времени безрезультатно торчит под Мальтой, а русские управились с не менее сильной цитаделью всего за каких-то три дня! И теперь Ушаков предлагал английскому союзнику свою помощь во взятии Мальты.

Нельсон начинает интриговать, пытаясь посеять разлад между русскими и турецкими моряками. Уполномоченный великого визиря Келим-эфенди слушает, кивает, но ссориться с русскими не желает.

А тут еще капитан Белл, ответственный за блокаду Мальты, сообщил, что к острову подошел русский фрегат, с которого передали на берег воззвание, подписанное императором Павлом I, который, как магистр ордена, призывал жителей к свержению французов и восстановлению орденских порядков.

— Русские и здесь меня опередили! Им мало, что они отобрали у меня Корфу, так теперь собираются увести из-под носа и Мальту! — бушевал Нельсон и отправил Беллу злое и несправедливое письмо: "Нам донесли, что русский корабль нанес вам визит, привезя прокламации, обращенные к жителям острова. Я ненавижу русских, и если этот корабль пришел от их адмирала с острова Корфу, то адмирал — негодяй".