Чтение онлайн

где был киленбанок, поставлен худой прежде бывший

венецианский корабль, верх с него срублен по нижнюю палубу и

приготовляется быть киленбанком, также за большой течью

необходимо надобно бы килевать корабли «Богоявление Господне»,

«Святую Троицу» и «Марию Магдалину», но припасов и всяких

разных потребностей здесь налицо не состоит, да и мастеровых

служителей весьма недостаточно, потому корабли «Магдалина»

и «Святая Троица» поправятся только кренгованием, хотя и не

с лучшей надежностию, а корабль «Богоявление Господне»

необходимо должно килевать, ибо он имеет весьма великую течь,

уповательно более оттого, что гвозди верхней обшивки все со-

ржавели и нимало не держат и на ходу при небольшом волнении

доски верхней обшивки» из-под него выплывают; оный корабль

в отдаленности от своего порта долго быть не в состоянии,

и должно бы его отправить обратно в Ахтиар, ибо он начинает

быть ветх. О чем сим вашему императорскому величеству

всеподданнейше доношу.

По векселю, присланному от вашего превосходительства с

курьером Македонским от 29 генваря, деньги от Али-паши

44 101 пиастр мною получены и вексель с надписью о получении

я ему выдал и деньги кому, что следовало, от меня розданы,

векселя не имел я к нему послать, а дождался напоследок, что

0« по письму моему прибыл ко мне. Также для приему в

жалованье служителям, мне и господину контр-адмиралу Пустошкину

столовых денег 192 771 пиастров 114 [аспров] послал я в Патрас

нарочное судно «Панагию Апотоменгану» под командою

капитана Скандракова к российскому консулу Егору Паулю, дав от

себя сего месяца от 5-го числа вексель и две расписки по форме,

какие мне в бытность в Константинополь даны, с адресом на

барона Гипша заплатить по объявлению в 31 день, а как сии

деньги тот же час розданы будут в жалованье, у меня совсем

ничего не останется, для того послал к нему от 6-го числа другой

вексель и две расписки на сто тысяч пиастров, с таковым же

точно адресом на счет заплатою господину барону Гипшу.

Деньги от Али-паши получил я пиастрами, но как оные от

государя императора распределены по всем кораблям, мне из них

следует тысяча червонных и тысяча талеров, на корабли по

1000 талеров, на фрегаты линейные по [шести]сот, а на авизы по

триста, они должны храниться на долгое время, потому пиастрами

турецкими на судах оне во всех местах не будут полезны и лучше,

ежели были бы талерами и червонцами, при том же, милостивый

государь, долгом почитаю, яко начальник подчиненных со мною

стараться об пользе. Офицеры и служители крайнюю бедность

и великие недостатки терпят от чрезвычайной дороговизны всего;

малое число жалованья и турецких денег никак им недостаточно,

а притом куртажные деньги1 еще отнюдь отнимают почти

10-ю часть, не имеют никто роптать даже в уныние при столь

величайших и несносных трудах и ревностном и наусерднейшем

старании о выполнениях терпят безпредельную нужду. Не

можно ли, милостивый государь, исходатайствовать, по крайней

мере, чтобы куртажные деньги не были из них счету и

жалованья они получали бы настоящее без уменьшения куртажных,

а если бы сделать какой-нибудь прибавок в рассуждении

беспримерной во всем дороговизны и недостатка, вы, милостивый госу-

дарь, имеете случай светлейшему князю Безбородке или, через

кого вы рассудите, одолжить сделать нам выгодное и следуемое

вспоможение.

В сходство письма вашего превосходительства переписку Али-

паши, отобранную мною от французов в Св. Мавре бывших, при

сем препровождаю *; письма, которые в ней были важные,

французы заметно укрыли у себя или изодрали, во оных письмах

заметны ласкательства его и род дружбы, что он им неприятелем

никогда не был, также видно, что он имел переписку в Корфу

с генералом Шабо, оной я здесь не мог достать — она укрыта;

нельзя почесть, чтобы Али-паша совсем предан был французам:

он человек хитрый и безмерно обманчивый, старается отделить

себя ото всякой зависимости или, так сказать, быть владетелем;

заметно из его поступков он держит и держать будет ту сторону,

которая сильнее. Ежели здешняя сторона от французов будет

очищена, то он так и останется, а ежели бы (чего однако быть

не может) осилили бы французы и буде бы перешли на

здешнюю сторону, немудрено, что он с ними соединиться может, но

от этого мы весьма далеки и, кажется, безопасны, только Али-

паша всем здесь генерально величайшие обиды и разорения

наносит и все им недовольны, впрочем мне с ним теперь дела

никакого, кажется, нету. И он всегда льстивые и учтивейшие

переписки ко мне доставляет; желает, чтобы я был с ним

в дружбе, и я таковою же учтивою перепискою ему ответствую

и уверяю, что я всегда пользоваться дружбою его желаю.

Федор Ушаков