Чтение онлайн

каком теперь состоянии сей нещастный остров, изволите усмотреть

из приложенной копии с рапортов господина Тизенгаузена и

порутчика Диаманти, ежели бы я и посланный от меня в острова

господин Тизенгаузен и в сих островах устройствами не

водворили тишину и спокойствие и с ними то же бы было, Цериго

зависит от учерждения нашего. Но означенное письмо ваше

к Феотоки и перемена плана остановили окончание дел наших,

к спокойствию потребное, нельзя теперь удержатьх противное

новому плану и должно ожидать его, таковая вновь устроенная

перемена плана лишила меня удовольствия видеть государя

императора, деятельностями моими и от меня определенных

довольным, и вновь учреждаемую республику сделала навсегда не-

щастной; от воли вашего превосходительства все сие зависело и

весьма возможно было в столь отдаленном месте отсюдова

ошибиться и не предусмотреть коварных замыслов нескольких

вредных обществу людей; которых отослали вы из Константинополя

депутатов, те были доверенные от стороны народа, сверх их еще

в Константинополе оставались несколько таковых же, но и они

от прочих отделены, и предложения их не приняты во уважение.

Дворянство, некоторые надуты венецианской гордостию,

нетерпимою всеми народами, от которой и падение сей республики

последовало, утвердилось теперь преимущественно над другими

классами к совершенной своей гибели1; я все это предвидел и

предупредил равным соединением второго класса с первым, к

которому народ имеет полную доверенность, при оном положении

могли бы быть стократ спокойнее, нежели при новом плане.

Я все это объясняю вашему превосходительству не для того,

чтобы я чувствовал неприятность, противу меня случившуюся,

но единственно объясняю по всей справедливости из одного

чувствительного сожаления о злощастии сей новой республики; ваше

превосходительство одним словом могли бы удержать депутатов

от перемены плана, только бы вы намерение их не похвалили и

сказали бы, что это будет им вредно, свято уверяю, было бы

достаточно, все они весьма послушны к нашей нации и дерзкого

ничего отнюдь не предприняли бы. Имею честь быть с

наивсегдашним моим почтением и совершенною преданностию.

Федор Ушаков

Милостивый государь мой, Николай Александрович.

По рапорту вашему, от 22-го апреля писанному, в

рассуждении штрафных, объявить честь имею: вам уже известно мое

желание, особой честью почитаю, ежели мы установим правление и

спокойствие на островах без потери людей. Те, которые делали

хотя и важные проступки, должны быть наказаны, как с ними

и сделано, справедливо. Но после, когда уже они восчувствовали

наказание, чем легче простим мы их сверх их чаяния, надеюсь,

больше почувствуют к ним милосердия, даже и все прочие

большую приверженность еще к нам иметь будут. Вам явственны

резолюции мои, что я их обвиняю всегда, но предписываю

простить от великодушности; непременное желание мое было и есть,

всех таковых единовременно простить, так я к вам и в

правительство всегда писал, ежели впадут они в погрешности в другой

раз, тогда никак прощены не будут. Ежели не предвидите

важной опасности от незначащего числа сих учинивших дерзкие

глупости людей, и буде, простя их, можете все установить в тишине

и порядке, особое удовольствие сим мне доставите. Вы из писем

моих совершенно уже должны быть уверены, что никакие письма

против постановлениев ваших не принимаю я с другими

мыслями, так только делаю им прощение от великодушия, и за честь

почитаю, ежели можем установить дела наши по сделании

некоторых штрафов напоследок поступком снисходительным.

Повторяю, желание мое: все то, что не может быть совершенно опасно,

на будущее время по таковым делам выполнить во всех островах

и тем доставить мне удовольствие. В прочем с наивсегдашним

дружеским почтением моим имею честь быть.

Милостивый государь мой, Василий Степанович.

Почтеннейшее письмо вашего превосходительства от 12 апреля

27-го числа того ж месяца я получил. Покорнейше благодарю за

уведомление о последствиях нынешних в Египте или в

Александрии, и что по оным отправление французов во Францию

пресеклось. Я, уведомя об оном ескадренных командиров господ вице-

адмиралов Пустошкина и Карцова по сим обстоятельствам и

более потому, что на ескадрах провиант у них почти весь уже

в расходе, предписал возвратиться в Корфу ко мне в

соединение. От его императорского величества было ко мне высочайшее

повеление в рассуждении Мальты, по которому войскам, под

командою князя Волконского состоящим, должно быть там, да

и мне рандеву назначается в Неаполе, откудова и все

распоряжения я делать должен. Во оном высочайшем повелении означается,

что я должен поступать по посланному пред сим ко мне

повелению, но я его не получал, а только получил при записке графа