Чтение онлайн

Федор Ушаков

P. S. Сейчас из Бриндичей пришла одна лодка. Король вошел уже

в Неаполь, на сих днях в Бриндичах об оном торжествовали; русским

войскам во всем королевстве Неаполитанском не знают как приписать честь,

называют их божеским ниспосланием к их избавлению; англичане только

хитрят и чужую честь о взятии Сант-Ельма себе присваивают, даже и

капитуляцию о сдаче крепости на себя написали, да и прежде делали только

одно помешательство, о чем меня оттоль же уведомляли. Они стараются

всякого больше отвлекать от деятельности и делать пустыми, не могут

успеть в своих предприятиях, сколько разных требований мне прежде было

наделано, но я исполнял все по обстоятельствам и то, что было полезно;

и вы мне во оном вспомоществовали, дабы мы важную пользу не теряли.

Теперь уже не знаю, с которой стороны желания их до самого государя

императора доходят, и на сих днях получил я высочайшее именное

повеление послать два фрегата в Александрию к командору Шмиту; страшусь,

я не знаю, как могу теперича это исполнить; три фрегата от меня посланы

блокировать и взять Анкону, это необходимо нужно и непременно, ибо

без того Венецианский залив не будет спокоен, пока не взята будет Анкона.

Фрегат «Щастливый» завтра же идет через Константинополь в Черное

Следует «Картахену».

море на день *, последние три фрегата, у меня находящиеся, почти без

людей, войска их и с фрегата «Щастливый» находятся в Неаполе и должны

итти за ними туда; при мне ни одного уже фрегата не останется, кроме

шести кораблей; не знаю, могу ли из Неаполя из этих трех два фрегата

послать, изо всех со мною больших фрегатов один только благонадежный,

а прочие за ветхостью берегу я, как красное яичко в Христов день, чтобы

не разбились; ежели из них который будет послан, возвратиться никак уже

не может и никакой надежды нет, чтобы осень и зиму могли в тамошних

местах выдержать при ветхости их; имеют они на себе претяжелую

артиллерию, и она при первой большой качке непременно их разломает, а

притом и обстоятельства теперешние посылать туда еще не позволяют, пока

не окажется совершенная благонадежность в рассуждении французского и

гишпанского флотов. Затем два корабля: «Богоявление господне» и

«Св. Троица», которые оставлял я для исправления при Корфу и в

надежде, что они и пост сей охранять будут, теперь по сходству ж именного

высочайшего повеления, как оным велено неблагонадежные корабли,

которые не можно хорошо исправить здесь, отослать в Ахтиар, напервее оные

и посылаю, но как из них корабль «Богоявление господне» чрезвычайно

течет, то прежде теперь же начнет исправляться килеванием, хотя ничего

достаточного к тому здесь нет, но бог нас помощью своею исправляет2, и

как-нибудь исправится и пойдет в Ахтиар. За всем этим необходимо

должен буду я делать выполнение по теперешним случаям и обстоятельствам,

как только будет возможно.

Адмирал Ушаков

Во исполнение посланного ко мне от вашего

высокопревосходительства ордера, снявшись с якоря с порученным мне акатом

и конвоем из рейды Корфу марта 18-го дня, отправились в по-

веленный путь к Тулону для отвоза туда сдавшегося

военнопленными в крепостях Корфу французского гарнизона...

...На пути марта 30-го дня соединились с пленным бригом под

командою флота лейтенанта Навроцкого, от коего

предложено мне, что он имеет крайнюю нужду в пресной воде,

ибо вся у него состоящая испортилась, а что у него и весьма

мало провианту для французов; в чем и на акате, имея я ту же

нужду, решились зайти в Мессину для взятия на французов по

крайней мере к оставшимся для них 1/2 недели сухарям еще на

три недели оных. Апреля 1-го дня прибыли в Мессину, а 3-го

числа того же месяца на рассвете снялись с якоря и пошли

в свой путь. Апреля 8-го дня, не дошед немного мыса Корсо,

нашел от WNW весьма крепкий ветер с волнением, причем

изорвало у нас паруса и тем принудило спуститься к порту Ферае,

где по прибытии получил я от генерал-комиссара Дюбуа ноту,

подписанную главнейшими на оных судах французами, в коей

предлагалось, дабы мы в рассуждении чинимых варварскими

в великом множестве корсерами опасных наглостей, а особливо

французам, отправились в Ливорну и тамо их высадить, чего

ради с общего консилиума решились исполнить их просьбу. Но,

пришед в Ливорну, французов тамо не приняли, почему

отправились апреля 15-го дня к Тулону, куда и прибыли апреля ж

24-го дня благополучно, и того ж числа главному командиру

в Тулоне чрез письмо дано знать от меня о нашем туда

прибытии, причем просил принять его французов и снабдить нас

квитанциями, на что сначала хотя и получил в ответ письмо, что

удовлетворится моя просьба, но французов с судов не взяли и

заставили стоять с оными в карантине, после чего задержаны

мы были под разными предлогами и видами в Тулоне. В