Адреналин
Шрифт:
Интересно, меня уволили или еще нет? – думаю я, глядя, как по коридору мимо меня шныряют коллеги. Вот юркой птичкой проскакивает Оля, держа под мышкой ноутбук. Смешно, но, кажется, на ней точно такие же обтягивающие брючки, как у меня. Зыркнув на неизвестную разряженную блонду с горячим кофе в картонном стакане, Оля пропадает. Я не сдерживаюсь и хмыкаю себе под нос.
Где-то вдалеке слышится голос Максима. Съемочная группа вечерних новостей уезжает на съемки – по коридору к лифту движется продюсер новостей Семен, наш водитель Пашка, несущий штатив от камеры, и Максим собственной персоной, с камерой в кофре на плече. Я поспешно отворачиваюсь, делая вид, что занята кофе. Парни проходят мимо по коридору – переждав пару секунд, я смотрю им вслед.
Странно, но при виде такой родной фигуры Максима меня больше не бросает в жар. Неужели наконец отпустило?
Или просто в моей жизни появились более интересные обстоятельства, нежели перманентная тоска из-за неудавшегося романа?
Через сорок минут, когда я успеваю перепробовать весь кофе из автомата и заработать себе учащенное сердцебиение, возвращается разочарованная Машка. В нашем офисе о бывшем копирайтере никто ничего не слышал больше года.
Пока мы едем вниз в лифте, мне звонит Андрей, сообщая, что в квартире Вадим не появлялся.
Вадим, Вадим, где же ты прячешься? И где две тысячи цветных бумажек каждая достоинством в пятьсот евро?
На следующий день мы с Машей, по-прежнему соблюдая конспирацию, отправляемся в event-агентство, из которого Вадим уволился в июне. Милой девушке лет двадцати на ресепшне я сообщаю о важных вестях личного характера, которые я должна немедленно передать Вадиму. Посетовав на то, что телефон Вадика отключен и последнее место работы – единственное, где можно найти хоть какую-то информацию, я роняю вполголоса, что на самом деле Вадима разыскивает бывшая невеста, которую этот негодяй бросил накануне свадьбы с младенцем на руках.
Брошенное мною зерно мгновенно прорастает в благодатной почве. В глазах секретарши вспыхивает жгучий интерес – ив течение часа в курилке мы имеем возможность пообщаться со всеми бывшими коллегами Вадима. Увы, но и здесь о нем никто ничего не слышал ровно с того момента, как он подал заявление об уходе.
Подходит к концу второй день наших поисков – а мы не сдвинулись с места ни на йоту.
Кажется, мы все просто усердно ищем прошлогодний снег. А Вадик, между прочим, в это самое время может быть уже черт знает где. Да хоть на Дальнем Востоке!
Вернувшись в машину и с облегчением стянув дурацкие парики, мы с Машей мрачно выкуриваем по сигарете. Выражения наших лиц такие же хмурые, как осеннее небо, распластавшееся над крышами.
К лобовому стеклу прилип одинокий пожелтевший лист. Говорливая девица в радиоприемнике обещает проливные Дожди.
– А ведь я по нему реально скучаю, – произносит Маша. – Умом понимаю, что он сволочь, а сердцем… Знаешь, что страшно? То, что я его действительно люблю…
Не знаю, что говорят в таких случаях. Наверное, ничего…
В моей необъятной сумке начинает звонить новая трубка – мы с Машкой подпрыгиваем от неожиданности.
– Да, Лех! – отвечаю я.
– Наташ! Тут Вадик! – орет Леха в трубку.
– Где Вадик? – обалдеваю я, задохнувшись от удивления.
– Тут! Подъехал к подъезду!
Леха орет так сильно, что Маша слышит каждое его слово. Ее лицо вытягивается от неожиданности – на самом деле, никто из нас не думал, что Вадим вот так вот запросто появится среди бела дня.
– Он из машины вышел? Что он делает? – ору я.
Маша прислоняет голову к трубке – и мы с ней застываем, вслушиваясь в телефон.
– Нет. Подъехал пару минут назад, на «форде». Стоит, мотор не глушит, из машины не выходит.
– А Андрей с тобой? – спрашивает Маша.
– Да, он приехал полчаса назад, мы тут с ним перекусили, и я как раз собрался уезжать…
– Так! Если он пойдет в подъезд, надо его задержать! – говорю я. – Мы должны его поймать, иначе…
– Стой, стой, кажется, он уезжает! – говорит Леха.
– Уже уезжает? Не поднявшись в квартиру?
– Может, он понял, что мы за ним следим? – спрашивает Маша.
Не может быть! Он же не телепат, понять, что за темными стеклами дешевого авто за ним наблюдают Андрей и Леха. К тому же, даже разглядев сквозь стекло, он вряд ли их узнает.
– Леш, езжайте следом! – отбирает у меня телефон Маша. – Мы должны понять, куда он едет, и зачем, и вообще, где он живет…
– Как следом? – возмущается Леха. – На этой колымаге? У нас ни прав, ни доверенности на эту тачку! И вообще, мы же обещали, что никуда на ней не поедем.
Однако ключи от колымаги у нас!
– Леша, пожалуйста! – почти кричит Маша. – Если вас остановят, я тебя отмажу! Отцу позвоню. Только езжайте за ним!
– А может, пусть Андрей едет за ним на скутере? – предлагаю я.
– Какой скутер! Вадик Андрея сразу заметит! А эту «шестерку» он не знает! – резонно отвечает Маша.
– Если нас остановят, все штрафы и разбирательства – на тебе! – злится Леха. – Все, давайте, мы поехали, связь через Андрея.
– Вадик в Москве, он и не думал никуда уезжать! – злорадно восклицает Маша.
Руки у меня трясутся от волнения. Я кладу трубку на колени, пытаюсь напялить на голову парик – получается это с трудом. Рядом точно так же мучается Маша, безуспешно надевая на голову парик задом наперед.
Кое-как приведя себя в порядок, подруга поворачивает ключ в замке зажигания – и выжимает из своей красной машинки максимум.
Следующие полчаса проходят в постоянных созвонах. Андрей держит нас в курсе событий. Маша с остервенением жмет на газ – а я передаю ей все, что мне сообщает Андрей.