Чтение онлайн

Танцевальные представления бугаку были весьма популярны у знати и часто давались при дворе с целью увеселения императора и его семьи. Так что эта самая маска вполне могла иметь отношение к хранилищу императорских ценностей. Правда, в списке Тосикагэ о таковой не упоминалось, но, возможно, это просто была более старая кража.

— Она имеет ценность? — спросил Акитада у Нагаоки.

Тот поджал губы.

— Ей почти двести лет, и она в превосходном состоянии. Да. Думаю, для собирателя или для желающего сделать хороший подарок солидному человеку или, скажем, подношение храму она и впрямь представляет собой нечто стоящее. Вполне потянет на двадцать рулонов парчи. — Он потупился и посмотрел на свои руки. — Хотя такого предложения я вообще-то не жду.

— А где вы берете такие редкие предметы?

— Обычно их приносят мне люди, которые, нуждаясь в деньгах, откапывают дома что-нибудь ценное. А иногда, правда, реже, привозят из Кореи.

— А эту маску?

Нагаока ответил ему непреклонным взглядом.

— Видите ли, господин, моя репутация отчасти держится на полной конфиденциальности, которую я считаю непременным условием ведения дел.

— Это, конечно же, понятно. Но разве вам не важно знать, является ли в действительности столь ценный предмет собственностью того, кто его продает?

Нагаока изобразил скупую улыбку.

— Разумеется, я это выясняю. Кроме того, покупатель, как правило, интересуется происхождением вещи. Она от этого только возрастает в цене.

Акитада удивленно приподнял брови:

— Но как же тогда быть с конфиденциальностью? Его собеседник улыбнулся чуть шире:

— Она ограничивается тремя парами ушей. Акитада задумался на мгновение, потом достал из пояса [9] список Тосикагэ и протянул его Нагаоке со словами:

— Это не на продажу, поэтому, надеюсь, в данном случае дело ограничится только вами и мной. Указанные здесь предметы были незаконно изъяты из собрания и могли предлагаться к продаже в течение последнего месяца. Не известно ли вам о каких-либо сделках в отношении части этих предметов или всего списка в целом?

Нагаока сначала молча смотрел на него, потом прочел список. Нахмурившись, он пробежал его глазами еще раз, потом посмотрел на Акитаду. На лице его было странное выражение.

— Вы говорите, эти вещи были похищены? Акитада покачал головой.

— Похищенными они могут считаться, если будут предложены на продажу. В противном случае они были всего лишь изъяты без разрешения.

— Ах, ну да… — Нагаока вернул ему листок. Пальцы его слегка дрожали. — Готов только с радостью признаться, что тут мне вам сообщить нечего. А дело-то нешуточное. Если они и впрямь были украдены, то это означает, что кто-то совершил неслыханное святотатство. Такие вещи не станут предлагать на продажу торговцу с хорошей репутацией вроде меня. За присвоение и сделки с любым из этих предметов грозит смерть или каторжные работы. Что касается меня, то я непременно доложил бы куда следует о любых слухах, если бы таковые ходили среди моих коллег. Не сомневаюсь, что точно так же поступили бы и они.

Акитада кивнул. Его ничуть не удивило, что Нагаока знал о происхождении этих предметов. Специалист с его опытом определенно должен был знать, что хранилось в имперской казне.

— Благодарю вас. Я так и предполагал, только хотел получить подтверждение. А как по-вашему, возможно ли, что эти вещи были увезены из столицы для продажи где-нибудь в отдаленной провинции или даже в Корее?

Нагаока задумался.

— Такое возможно, но это очень рискованное предприятие. Посудите сами, в этом случае вор должен иметь на примете уже готового покупателя, согласного совершить акт измены против его императорского величества и выложить немалую сумму за овладение такими предметами. А такой человек должен обладать весьма и весьма надежным положением.

Акитада теперь по-новому смотрел на Нагаоку. Этого человека можно было уважать за удивительную проницательность. Возможно, профессия научила его так хорошо разбираться в тайных пожеланиях власть имущих.

— А во втором случае?

— Во втором случае вору пришлось бы заиметь тесное знакомство с зарубежными торговцами либо здесь, либо в порту Нанива. Корабли из Кореи не ходят к нам уже больше года по причине охлаждения отношений между нашими странами. Для людей моей профессии это большое бедствие, но это почти наверняка означает, что подобного рода предметы не могли предлагаться на продажу корейским торговцам. Никто из них давно не выезжал из страны, да к тому же, как я уже сказал, владеть такими предметами опасно.

— Да, думаю, вы совершенно правы. Благодарю вас. Скажите, а сами вы много разъезжаете по делам?

— Сейчас уже не часто.

Оба снова замолчали. Акитада пытался придумать, как затронуть тему брата, когда Нагаока, вдруг откашлявшись, сказал:

— С вашей стороны было очень любезно, господин, что вы проявили искренний интерес к моим семейным делам, но я надеюсь, что вы больше не станете беспокоиться и утруждаться ради моего несчастного брата.

— Вот как? Так у вас, стало быть, есть утешительные новости? Может, у полиции появился другой подозреваемый?

Нагаока отвел в сторону взгляд.

— Это не совсем так. Простите меня, я не имею права обсуждать этот вопрос с кем бы то ни было, но надеюсь, что скоро он будет разрешен.

Да что же все-таки случилось? Акитада несколько мгновений колебался, потом все же спросил о том, что уже давно не давало ему покоя:

— Надо полагать, вы ничуть не подвергаете сомнению вопрос о личности жертвы?

Нагаока был ошеломлен.

— Конечно, нет. Я узнал свою жену сразу же.

Эти слова вынуждали Акитаду напрочь отказаться от подозрения, что мертвое тело принадлежало кому-то еще.

Нагаока выглядел удрученным, но, как показалось Акитаде, отнюдь не подавленным и убитым. Почему? Неужели Кобэ припугнул его? Или имелась другая, более серьезная причина? Может, он решил не рисковать и не позволять Акитаде совать свой нос в его семейные дела? И в том и в другом случае он дал это понять вполне отчетливо. Акитаде предлагалось не вмешиваться.

Еще раз поблагодарив Нагаоку за помощь со списком Тосикагэ, Акитада распрощался с торговцем.