Чтение онлайн

— Бульон из какого-то зверя, пойманного внизу. Светлый, прозрачный, с травами.

— Внизу? — задумалась данмер.

— Можешь описать их? — вмешалась Аннаиг. — Ну, зверька и траву, я имею в виду.

— Я могу показать их. — Минн подвела их к длинному столу.

— Это еж! — усмехнулась Аннаиг, увидев колючую шкурку. — А растение… — Она потерла в пальцах блестящие листья, понюхала их. — Это не трава! Это молодые побеги эвкалипта.

— Но мы и сегодня их использовали… А что из этого вышло?

— Из этого мы делаем вывод, что лорду надоело это блюдо? Так? — спросила Слир. — Готовили вы их всегда одинаково?

— Нет, что вы, повар! Мы обжаривали тушки и после пропаривали их с листьями этого вашего «юклипта».

— Не похоже, что это удачное решение, — пробормотала Аннаиг.

Слир закатила глаза.

— Не думала, что мне придется это снова повторять тебе… — назидательно произнесла она. — Но похоже, без этого не обойтись. Часть обитателей Умбриэля — рабы, рабочие, фермеры, ремесленники, рыбаки и тому подобное — питаются грубой пищей: мясом, злаками, овощами. Самые высокие лорды потребляют чистую сущность и дистиллят, приготовленный из душ. Но более низкие лорды и леди занимают промежуточное положение. Им все еще необходима простая еда, но вместе с тем они требуют немного вытяжки из духовной субстанции. Они желают повысить свой статус — хотя большинство из них никогда этого не достигнут, — а потому притворяются, будто жить не могут без чистой сущности. И мы готовим, как им хочется, — на пару, с добавлением ароматных специй, малого количества душевной субстанции. Но им все равно нужна обычная пища. Поэтому они с удовольствием потребляют бульоны, вытяжки, настойки… — Она вздохнула. — Ладно, довольно объяснений, у нас еще будет время поболтать. А пока есть более важные занятия. Итак, Минн! Что ты еще расскажешь о его вкусах?

В конце концов после споров и долгих обсуждений они приготовили три блюда: воздушный крем из икры умбриэльской рыбы; тающие на языке шарики-снежинки из тончайших кристаллов, которые сделали из сахара и еще двенадцати компонентов с различными оттенками вкусов и запахов; холодный прозрачный бульон на шестнадцати растительных составляющих, включая эвкалипт, имеющий аромат каждой из них, но вместе с тем не похожий ни на один.

Слуги унесли обед наверх, оставив Слир в тревожном ожидании.

Посреди ночи их разыскала Куиджн.

— Ему надоело, — сказала она. — Ему снова надоело… И он в своем праве, не так ли?

Больше не произнеся ни слова, она окинула их суровым взглядом и ушла.

— Мы мертвецы, — простонала Слир. — Мы уже мертвецы.

Аннаиг чувствовала себя на грани безумия. От усталости и недомогания, вызванного испарениями ядовитых трав, с которыми она возилась полдня, девушка даже не нашла в себе силы испугаться. Но, закрыв глаза, увидела, как отделяется и падает на каменный пол срезанная окровавленная голова Оорола. Сон не шел.

Через три часа зыбкой полудремы она почувствовала, как за пазухой мелко задрожал амулет.

Пронзительный крик ночной птицы вырвал Аттребуса из сна.

В небе сияли обе луны.

Принц вскочил, мельком глянул на спящую Радасу и вышел на балкон. Отсюда открывался великолепный вид на погруженный во мрак, но вместе с тем неизменно величественный и прекрасный город, на башню Белого Золота, устремленную ввысь, навстречу звездам. Он выбрал для постоянного жительства это поместье именно из-за красивого вида. Смотреть на дворец принц любил больше, чем бывать в нем.

Слева, в дальнем конце балкона, на который выходили двери из нескольких комнат, Аттребус различил в полумраке неясный силуэт Гулана.

— Ты, как всегда, начеку, — усмехнулся принц.

— Она новенькая, — ответил друг и телохранитель, кивнув на покои принца. — Твой отец не одобрил бы.

— Мой отец полагает, что добрые отношения между командующим и одним из воинов могут ослабить власть. А я считаю, что друзья сражаются лучше, чем просто наемники. Я пью вместе со своими бойцами, стараюсь разделять их невзгоды и лишения, вникаю в их заботы. Вот и с тобой мы друзья — ты думаешь, я стал от этого слабее?

— Нет, конечно, — покачал головой Гулан. — Но мы с тобой не настолько близки.

— Близки?! — фыркнул Аттребус. — Да мы с тобой гораздо более близки, чем Радаса и я! Физическая близость — это всего лишь еще один вид общения. Я люблю всех своих людей одинаково, как ты знаешь, всех за разные качества. Качества Радасы позволяют мне питать к ней дружбу особого рода.

— Как и к Коринте, Целли и Фьюри…

— Да! И им ни к чему ревновать. Не более чем тебе, если я сяду играть в карты с Люпо вместо Эйсвульфа. — Принц вскинул голову. — К чему все эти разговоры? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Нет. Я всего лишь простой воин. Ты прав, все телохранители любят тебя, и она не будет исключением.

— И все же тебя что-то гнетет, — мягко проговорил Аттребус. — Расскажи мне, я не боюсь узнать твое мнение. Это мой отец окружает себя слугами, которые вечно говорят только то, что хочет услышать владыка. Пойми, Гулан, я люблю его и уважаю, он — мой отец. Но есть что-то, чего он не сделал и никогда не сделает… — Он замолчал на полуслове.

— Арентия, я угадал?

— Там нужна лишь небольшая армия, — воодушевленно воскликнул принц. — Совсем маленькая! Скажем, тысяча клинков. Местные жители нас поддержат. Они восстанут и будут сражаться вместе с нами. Я знаю это совершенно точно! А потом мы закрепимся в Валенвуде.

— Дай ему время. Он подумает и поддержит твое предложение.

— Я волнуюсь, Гулан. За прошедшие месяцы мы не совершили никаких достойных поступков. А сколько нам еще предстоит совершить!

— Возможно, Треб, у твоего отца есть планы относительно тебя здесь, в столице.

— Планы? Какие планы? Что ты слышал?

Гулан молча оскалился, изображая улыбку.

— Что? — настаивал принц.

— Кое-кто при дворе поговаривает, что император хочет тебя женить.

— Женить?! Да зачем оно надо?! Мне всего лишь двадцать два, во имя милосердия!

— Ты наследный принц. А это предполагает, что и ты продолжишь императорский род и дашь трону наследника.

— И мой отец говорил об этом с тобой? У меня за спиной! Он приказал тебе нашептать мне в ухо, подготовить к мысли о женитьбе?