Чтение онлайн

– Смерть потерпевшей наступила от чрезмерной доли инсулина, введенного в организм путем подкожной инъекции, – говорил он, отвечая на вопросы прокурора. – Это привело к потере сознания и гипогликемической коме из-за слишком сильного снижения сахара в крови. Мозгу просто не хватило глюкозы, которая является для него основным топливом.

– Чем опасна гипогликемическая кома? – спрашивал прокурор.

– Это очень опасное состояние, которое приводит к острому нарушению функции мозга и сердечно-сосудистой системы, мозгового и коронарного кровообращения с неблагоприятным прогнозом.

– Вы изучали историю болезни Вероники Песецкой. Страдала ли она заболеванием, при котором была необходимость в применении инсулина?

– Ничего подобного я не обнаружил, – отвечал эксперт. – В медицине инсулин применяется для лечения различных форм диабета. Потерпевшая не страдала этим заболеванием.

– Значит, смерть потерпевшей не могла быть несчастным случаем? – уточнил прокурор.

– Инсулин в организм Песецкой был введен намеренно. Это очевидно...

– Разве инсулин не используется в не лечебных целях? – приступила к допросу Дубровская.

Эксперт пожевал губами.

– Используется. Но это чревато серьезными последствиями.

– Какими же?

– Комой, о которой мы уже говорили, внезапной смертью или развитием диабета с инсулиновой зависимостью.

– Значит, все-таки в некоторых случаях здоровые люди применяют инсулин?

– Да, но потерпевшая, как мне известно, не относилась к категории людей, которые могли применять инсулин для не лечебных целей, – проскрипел старик.

– Объясните, почему?

Эксперт посмотрел на Дубровскую жалостливо, словно заранее прося у нее прощения за то, что он не может дать ей удовлетворительный ответ.

– Видите ли, инсулин интересен спортсменам, поскольку его действие направлено также и на мышечные клетки. Его нельзя обнаружить в анализе мочи, что сделало его популярным у тяжелоатлетов. Его комбинируют с другими препаратами, которые невозможно выявить во время тестов на допинг.

– У защиты случайно нет данных о том, что потерпевшая брала призы в соревнованиях по тяжелой атлетике? – ехидно заметил прокурор.

Его реплика долетела до ушей присяжных, и некоторые из них захихикали. Глинин стукнул молотком:

– Обвинитель, не забывайтесь!

Он и сам был не прочь посмеяться. Дубровская делала вид, что это ее ни капли не задевает.

– Вы утверждаете, что инсулин в организме потерпевшей появился не в результате несчастного случая. Но ведь его могут использовать как средство для того, чтобы свести счеты с жизнью?

– Я не сказал бы, что инсулин является традиционным средством, к которому прибегают самоубийцы. Лично я предпочел бы для этих целей совсем другой препарат.

– Но, может быть, потерпевшая рассчитывала, что инсулин обеспечит ей спокойную и безболезненную смерть?

Эксперт стоял на своем:

– И этого я бы не стал утверждать. Проблема в том, как рассчитать нужную дозу. Ведь смерть от инсулина может наступить через несколько часов, а иногда и дней. Вряд ли на это рассчитывает самоубийца, верно? Дозировка препарата очень различна и зависит от таких факторов, как то: чувствительность к инсулину или применение других препаратов, общее состояние человека.

– Вы хотите сказать, что верную дозу может рассчитать только врач? – с удовольствием ввернул государственный обвинитель свой вопрос.

– Вас, конечно же, интересует, насколько велика вероятность участия в данном происшествии третьего лица, то есть врача? – прищурил глаз эксперт.

– Совершенно верно. Могла ли Песецкая управиться сама или же без квалифицированного вмешательства врача здесь не обошлось? – спросил прокурор, забыв, что сейчас вовсе не его очередь вести допрос. Но вопрос был таким важным, что Дубровская забыла об этом тоже, равно как и председательствующий, выпустив из рук молоток. Даже присяжные, осознав важность момента, не спускали глаз с сухонького мужичка. От него сейчас зависела участь подсудимого.

– Трудный вопрос, – выдохнул эксперт. – С одной стороны, для того чтобы приобрести препарат, женщине необходим был рецепт. Где она его раздобыла? Это интересно. Кроме того, меня настораживает, что все прошло у нее довольно гладко. Она выбрала инсулин короткого действия и вколола его себе подкожно в складку на передней поверхности живота, что обеспечило быстроту действия препарата. Инъекция выполняется в подкожный жир, но не внутрикожно и не внутримышечно, но для этого нужна определенная сноровка, вы согласны? К тому же выяснилось, что потерпевшая приняла снотворное, и все стадии гипогликемической комы прошли для нее во сне. Она просто заснула и больше не проснулась.

– Ну а что же «с другой стороны»? – изнывала от нетерпения адвокат.

– Не понял, – встрепенулся эксперт.

– Вы сказали, что это «с одной стороны», значит, есть другая сторона? Почему вы назвали вопрос, заданный вам, трудным?

– А... Ну, да. Я, конечно, не могу утверждать, что она не проделала этого самостоятельно. Все может быть. Но более очевидно то, что ее кто-то очень подробно проинструктировал.

– Я думаю, что сейчас некоторые сомнения у защитника отпадут сами собой, – довольно произнес прокурор, поднимаясь с места. – Ваша честь, позвольте приобщить к материалам дела вещественное доказательство № 1. Эти пустые флаконы мы изъяли под окном квартиры Песецкой.

– Пожалуйста, – разрешил судья.

Прокурор подошел к свидетелю и вручил ему два пустых флакона и шприц, упакованные в пластиковый пакет.

– Скажите, – он развернулся к присяжным, – данный шприц мог быть использован для введения инсулина?

– Вполне, – кивнул эксперт. – Инсулин можно ввести таким шприцем, а также шприцем-ручкой, инсулиновой помпой, наконец.

– А флаконы? Что вы скажете про флаконы?

– А что тут сказать? Это флаконы того средства, которое использовала потерпевшая.