Афганский гладиатор
Шрифт:
– Согласен! А насчет прикрытия – прикроем, у нас еще в резерве Тимохин, Мураметзянов, я и Остужин.
– Но долго торчать на плоскогорье нельзя. Надо выбирать момент и уходить. Иначе повяжут нас духи позиционным боем, не вырвемся!
– Я это понимаю, Игорь! Вся проблема в том, что момент, о котором ты сказал, еще не настал. Отходить, имея на «хвосте» неизвестно сколько духов, сам понимаешь, бессмысленно!
– Ну и ладно! Как скажешь, так и будет. В конце концов ты у нас командир, тебе видней. Все?
– Пока да!
– Тогда отбой, Первый!
– Отбой, Второй!
Крымов не успел отключить станцию. В динамике прозвучал голос старшего лейтенанта Антипова:
– Крым! Духи со стороны ущелья!
– Этого еще не хватало. Сколько их?
– Пока вылезло на плоскогорье с десяток. Между мной и Березичем.
– Так валите их!
Капитана Березича не было смысла предупреждать о проявившейся, впрочем, ожидаемой новой опасности. Он увидел боевиков, выползавших из ущелья, одновременно с Антиповым. И пост Березича и Боброва открыл огонь по душманам, когда они группой в десять человек начали приближаться к кишлаку. Огонь северной позиции поддержал и Антипов. Из трех автоматов спецы без проблем положили десять душманов.
Но Крымову было ясно, это только начало. И если от «зеленки» отвести бойцов можно, то вот оголять кромку ущелья было нельзя. Напротив, восточное направление следовало усилить.
Майор повернулся к Тимохину:
– Забирай, Саня, Мураметзянова и выдвигайся на позицию окраины кишлака. Березич возьмет северный участок вероятного появления духов из ущелья, Антип заблокирует центр, ты с Ринатом прикроешь южный участок.
Тимохин, козырнув, побежал к позиции Мураметзянова.
Александр с прапорщиком едва успели выйти к южной окраине кишлака, как «зеленка» от реки Дара вновь взорвалась интенсивной стрельбой.
Крымов, услышав канонаду, вызвал Лебедева:
– Что у тебя, Лебедь?
– Ничего нового. Духи переместились западнее и начали атаку из «зеленки» прямо на наш прежний пост. Открыли ответный огонь, благо моджахеды оказались между лесом и арыком. В очень невыгодном для себя положении. Одно беспокоит. Их численность увеличилась.
– Какие силы пробиваются из «зеленки»?
– Точно не скажу, рыл тридцать, примерно!
– Почему молчат Дворцов с Шунко?
– Пока мы с Сергеевым сами справляемся. Духи не зафиксировали наш отход с прежней позиции, поэтому пошли прямо на нее. Ну, мы и встретили их. Человек семь положили. Остальные залегли, но продолжают вести огонь. Срезают траву за арыком, да рубят глину развалин.
Раздались очереди со стороны ущелья.
Крымов, прекращая связь с Лебедевым, выругался:
– Блядь! Да сколько можно? Или у них сил немерено? Прут живой волной! Или... специально втягивают в позиционный бой, пока главные их силы не поднялись на Ширванский перевал?
Майор взглянул на Остужина:
– Как думаешь, Степа?
– Хрен его знает! Может, и так! Но действуют духи, действительно, нестандартно. Ведь потери несут большие, а все лезут на плоскогорье. Значит, кто-то гонит их к кишлаку, как баранов!
– Но этот кто-то не может не понимать, что перед минированием складов мы изрядно пополнили свой арсенал и в состоянии выдержать длительную оборону. Нет! Что-то в тактике моджахедов не так! Что-то они, суки, замыслили такое, что кардинально может изменить обстановку. Что? Неужели действительно блокирование перевала? Тогда нам здесь засиживаться нельзя!
Стрельба и с севера, и с востока стихла. Так же внезапно, как и началась.
Командир группы потер небритый подбородок:
– А что это означает? Одумались духи? Въехали, что атаковать плоскогорье без толку?
Вызвал Тимохина:
– Третий! Первый!
– На связи!
– Срочно пришли ко мне Мураметзянова!
– Принял! Отправляю!
И ту же рация малого радиуса действия командира диверсионной группы издала сигнал вызова. Крымов ответил:
– Первый!
– Я – Дворец!
– Ну?
– Со стороны Пахлаба из «зеленки» объявился еще один довольно крупный отряд духов!
– Да эти-то откуда здесь объявились?
– Я же сказал, из леса. Прибыли на двух «ЗИЛах»! Спешились, развернулись в цепь. Делают все быстро, слаженно, видимо, не сброд, а подготовленное подразделение под умелым руководством.
– Твою мать! Накрывайте их огнем со своей позиции.
– Принял! Вступаю в бой!
Раздались пулеметные очереди и треск станкового гранатомета. Крымов поднес к глазам бинокль, осмотрел пространство от леса до реки, где развивали наступление дополнительные силы моджахедов. Пулемет Шунко выбил из их рядов несколько бойцов, а вот гранаты АГС легли до цепи. Но их разрывы сыграли свою роль. Моджахеды вынужденно залегли. Они прекрасно знали, что значит попасть под обстрел станкового гранатомета «Пламя»!
Подбежал Мураметзянов:
– Я здесь, командир!
Майор указал на плененного душмана:
– Бери этого орла и поднимайся, держа его перед собой, на хребет! Проверь тропу. Далее оцени обстановку за перевалом, на равнине. С хребта доклад мне. Возьми побольше гранат. В случае встречи с духами, прикрываясь пленным, забросай тропу гранатами. И блокируй ее. Держись до приказа на отход. Понял меня, Ринат?
– Понял, командир!
– Тогда с богом, вперед!
Мураметзянов с пленным душманом начали подъем по тропе, скрытой трещиной в горной породе.
Крымов вновь взглянул на дорогу от Пахлаба.
Дворцов с Шунко по-прежнему не давали душманам подняться и перейти в наступление.
Майор крикнул Остужеву:
– Степа, связь с Потаповым мне! Срочно!
– Принял, вызываю Туруса!
Вскоре передал трубку Крымову:
– Потапов!
Подполковник с ходу спросил:
– Как у тебя дела? Где ты находишься?
– Отвечаю по порядку! Колонну Асадани встретили, отработали. Али убит, Кашнин взят живым. Склады взорваны!