Афганский гладиатор
Шрифт:
– Фергана, я – Стрекоза-01! Как слышишь?
Крымов ответил:
– Слышу хорошо, вовремя вы появились, ребята!
– А мы всегда появляемся вовремя. Что-то ты, Фергана, никак не расстанешься с духами.
– Так не дают, суки!
– Уточни обстановку, мы разберемся с ними! На этот раз окончательно!
– Слушай! Душманы находятся на хребте перевала на ограниченным участке между трещиной и местом в трехстах-четырестах метрах восточнее тропы. Они пытаются добить наших раненых!
– Вы понесли потери?
– На этот раз не обошлось!
– Дальше?
– Но моджахеды могли уйти на склон, но недалеко, дабы не попасть под ваши реактивные снаряды и пулеметы!
– Ясно! Разберемся!
– У них могут быть ПЗРК!
– У нас есть кое-что против «Стингеров». Но все, кончаем переговоры. Мы заходим на цель.
– Удачи, Стрекоза!
– Непременно! Жди доклада, Фергана!
Напрасно моджахеды пытались скрыться от воздушной атаки «Ми-24». Они забросили даже свой «Стингер», дабы пуском не обозначить себя. Напрасно надеялся Чарани добраться до спасительных пещер. Опытный командир вертолетного звена быстро оценил обстановку, и «вертушки» атаковали перевал по нестандартной схеме. Впрочем, и ранее, штурмуя плоскогорье, летчики действовали своеобразно, что и обеспечило на том этапе успех советским подразделениям. Один вертолет прошел над вершиной. Оператор этой машины успел заметить фигуру, метнувшуюся вниз, в кусты. Он тут же передал командиру «Ми-24»:
– Слава! Внизу замечен дух, далее по курсу их не видно! Думаю, все, кто был на перевале, ушли именно в те кусты. Кстати, очень удобное укрытие. Находясь над перевалом, цель гарантированно не поразить.
– Что предлагаешь?
– Зайти с плоскогорья и оттуда разнести к черту верхние участки выхода на перевал.
– Готовься к атаке! Захожу на цель по указанному тобой направлению!
– К атаке готов!
«Ми-24», развернувшись, на какое-то мгновение завис перед вершиной перевала. Это увидели собравшиеся в кучу, как только появились вертолеты, и брошенные своим главарем душманы. Они в панике кинулись в разные стороны. Оператор открыл огонь реактивными снарядами, не дав бандитам ни малейшего шанса на спасение. Второй вертолет произвел облет плоскогорья и, не заметив противника, которого там и не было, отошел на север, готовый в любую минуту поддержать действия других «вертушек». Третий вертолет прошел над задымленным районом, вращением полостей разогнав завесу. Стали видны раненые бойцы Тимохина. Вертолет на всякий случай обстрелял склон перевала и так же отошел в сторону, держа в поле зрения группу раненых. «Ми-24» командира звена прошел вдоль склона. И Чарани не успел спуститься до пещер. Оператор увидел его и тут же расстрелял из пулемета. Вертолет взмыл вверх. «Ми-24» собрались в группу и уже все вместе облетели район применения диверсионной группы. Командир звена вызвал Крымова:
– Фергана, я – Стрекоза-01. Провели налет на перевал и его склоны. Обнаружили пять душманов, один из которых очень спешил к пещере подножья северного склона. Все духи уничтожены!
Майор ответил:
– Еще раз благодарю вас!
– Что с твоими ранеными?
– Только что получил доклад командира подгруппы прикрытия, все живы, один только тяжелый, прапорщик-снайпер. Ему требуется быстрая эвакуация и квалифицированная медицинская помощь.
– Ясно! «Ми-8» на подлете. Зайдет с южной стороны, укажи ему ракетами площадку приземления. Мы прикроем эвакуацию!
– Вижу «Ми-8». А площадка? Тут их полно между балок!
– Работайте! Пойдем с вами до базы.
– Принял!
Вскоре рядом с ранеными приземлился «Ми-8». Из него вышли санитары с носилками и врач, доставленные в район по требованию Потапова.
Вскоре десантный вертолет взмыл в небо и взял курс на базу. Рядом, по флангам, спереди и сзади пристроились «Ми-24».
А в 10-00 следующего дня сводная диверсионная группа Фергана бортом Кабул – Ташкент была отправлена в Союз. В Афганистане на время остались прапорщики Мураметзянов и Шунко. Офицеров и прапорщиков спецгруппы на военном аэродроме КТуркВО встретил полковник Феофанов. От него бойцы подразделения спецназа узнали, что представлены к высоким правительственным наградам. А уже 19 июня пассажирским поездом Ташкент – Красноводск в Кара-Тепе отправился старший лейтенант Тимохин. Он возвращался из командировки. Возвращался к своей Татьяне. Как и обещал! Не знал будущий капитан, что это была его последняя командировка. Он не знал этого, впрочем, особо не задумываясь о служебном будущем. Сейчас его, одиноко курящего в тамбуре вагона, волновало одно. Встреча с любимой женщиной. Встреча со своей новой, настоящей семьей!
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава первая
Пассажирский поезд Ташкент – Красноводск прибыл на станцию Кара-Тепе в 13-27 по местному времени в среду, 20 июня. Из третьего вагона на перрон вышел всего один пассажир. Офицер в повседневной форме с десантной сумкой в руке. Этим офицером был старший лейтенант Тимохин. Александр прошел через здание небольшого вокзала, вышел на привокзальную площадь. Он увидел окна квартиры двухэтажного дома, стоящего напротив. Окна квартиры Татьяны. Тепло нежности разлилось по его телу. Хотелось броситься к этому дому, но Татьяна сейчас работала. Пойти в детский сад? Но с дороги он выглядел неважно, да и Таня вышла бы к нему на считанные минуты. Это просто сломало бы такую желанную встречу. Старший лейтенант поставил сумку на асфальт, закурил, продолжая глядеть на окна любимой. Неожиданно сбоку его окликнули:
– Саня? Ты?
Тимохин повернулся на голос, увидел капитана Карчевина.
– Паша? Привет! А ты чего здесь, ждешь кого?
Карчевин был пьян:
– Кого мне теперь ждать, Саня? Про Гальку слышал уже поди?
– Слышал!
– А ты из командировки?
– Да вот ташкентским поездом прибыл.
– Все нормально?
– Нормально!
Павел поинтересовался:
– Далеко отправляли?
Тимохин солгал. Сказать правду он не имел права:
– На рембазу окружную!
– Ну и как там, в Ташкенте?
– Лучше, чем здесь.
– Ну, еще бы! А чего мы стоим тут? Пойдем в пивную. Я там с утра завис. Ночью свежачок завезли, пиво холодное хорошее. И Оман его еще развести водой не успел. Пойдем, хлебнем с дорожки.
Александр ответил:
– Да после пива потом изойдешь.
– Можно и водочки принять. За встречу!
– Ну, если немного. Ты сюда своим ходом прибыл?
– Еще чего? Машину из дивизиона взял, за углом стоит, дожидается. На ней и поедем в гарнизон. Так, ты иди в пивнушку, к столику у противоположных дверей павильона, а я в ресторане поллитруху возьму! И подойду.
Тимохин, подняв сумку, пошел к привокзальному пивному павильону, Карчевин в обход станции к ресторанчику.
Александр вошел в павильон, судя по вывеске, предназначенный для торговли прохладительными напитками. Но в поселке пиво продавали везде. Где можно и где нельзя. Местные власти из райкома партии закрывали на это глаза, наверняка имея неплохую долю от торговли. В павильоне находилось всего пять человек. Они устроились в самом его конце за сдвинутыми столиками. Несмотря на жару, в павильоне было довольно прохладно. За стойкой бара стоял Оман, один из братьев, державших павильон. Тимохин кивнул ему:
– Салам, Оман!
Тот улыбнулся:
– Салам, Саня! Давненько не заглядывал.
– Служба закружила!
– Понимаю, сам прапором служил! Пивка налить?
– Нет. Минералка есть?
– Есть лимонад холодный.
– Дай пару бутылок и чебуреков.
Оман выставил на прилавок две бутылки «Дюшеса» и тарелку с чебуреками. Расплатившись, Александр подошел к столику у вторых дверей, выходящих в привокзальный сквер. Поставил на стол лимонад и тарелку, сбросил сумку, присел на шатающийся стул, закурил, пододвинув к себе пепельницу из старой прокопченной консервной банки. Вообще-то внутри павильона курить запрещалось, но в Кара-Тепе запреты почти нигде не действовали.