Чтение онлайн

Не по критике наших оппонентов будут судить о нас, но по последствиям наших действий.

Лучшее сочетание — сила и милосердие. Худшее сочетание — слабость и злоба.

Большинство людей, включая всех наилучших, предпочтут смертную казнь пожизненной тюрьме.

Не запрягайте чистокровного скакуна в навозную телегу.

В мире политики, если не знаете, что делать, не делайте ничего… если не знаете, что сказать, скажите, что думаете.

Признание его языка очень ценно для малого народа.

Человек есть дух.

Жизнь есть целое, добро и зло в ней нужно принимать совместно.

Власть человека увеличилась во всем, кроме него самого.

Не превращайте ум свой в склад боеприпасов, но сделайте из него ружье, стреляющее боеприпасами других людей.

Для Марка Кларка и Беделла Смита[] я ввел титулы Американского Орла и Американского Бульдога. Достаточно посмотреть на их фотографии, чтобы понять почему.

В детстве, когда я ходил в цирк, там была выставка уродцев, и мне всегда хотелось посмотреть представление человека, прозванного Чудом без костей. Родители мои тогда рассудили, что это было бы слишком отвратительно и деморализующе для моих юных глаз. Я ждал 50 лет, чтобы увидеть Чудо без костей сидящим в кресле казначейства.

Нет ли других вариантов, помимо того, чтобы посылать наших солдат жевать колючую проволоку во Фландрии?

Я вижу бездумные, муштрованные, послушные массы гуннского солдатства, расползающиеся, как рои саранчи.

Как могу я принять орден Гартера, если народ Англии только что выдал мне орден Сапога?

Я пишу книгу так, как прокладывают железную дорогу в Канаде. Сначала я кладу рельсы от океана до океана, потом строю все станции. Хронология — вовсе не жесткая вещь, и часто бывает, что отходы от хронологии идут на пользу. Тем не менее, думаю, что правдой было сказать, что хронология — ключ к секрету повествования.

Видишь, как легко она открывается, вовсе не нужно ломать книге спину, чтобы она оставалась открытой. Я заставил издателей убрать четверть дюйма с внешних полей страниц и добавить выигранные полдюйма к внутренним полям. Посмотри на книгу, Чарлз, ее крылья раскрыты, как крылья ангела.

Сидеть солнечным утром за своим столом, имея четыре чистых часа непрерывного покоя, ручку и массу белой бумаги — вот истинное счастье.

Писать книгу было великим удовольствием. Вы чувствуете себя, как золотая рыбка в аквариуме, но в этом случае вы сами создаете свой аквариум.

Писать длинную, содержательную книгу — будто иметь друга и компаньона рядом с собой, к которому всегда можно обратиться за утешением и за развлечением, и чье общество становится еще более увлекательным, когда новые интересы зажигаются у вас в уме.

Меня всегда поражало преимущество жить в более раннюю эпоху. Те, кто жил раньше, имел возможность первым сказать правильные вещи. Снова и снова обнаруживал я, что мои мысли, которые казались мне достойными оглашения, уже были кем-то использованы и очень часто испорчены прежде, чем у меня появилась возможность высказать их.

Она весьма необразованна, однако прекрасно составляет цветочные букеты.

Не волнуйтесь, если не будете успевать, я всегда помню все, что говорю.

Какое утомительное злосчастье, что Персия и Месопотамия одновременно изменили свои названия на весьма созвучные — Иран и Ирак. Я во внутренних делах всегда избегаю подобных рисков, когда назначаю министров.

Мы в дебатах имеем дело с этим обычным жаргоном об «инфраструктуре супранациональной власти». Авторство этих слов неизвестно, но возможно, что их в наш политический язык ввел ансамбль высоколобых интеллектуалов, естественным образом озабоченных тем, чтобы впечатлить всех фактом своего изучения латыни в Винчестере. Хотя сами слова нам могут быть не по духу, мы не можем отказать этому контингенту старой школы в возможности безобидного упоения классовым самосознанием.