Чтение онлайн

Тито фактически возглавил «чистку» КПЮ. Правда, членов компартии было мало — около 3 тысяч человек (в 1920-м — 65 тысяч человек), так что «чистить» особо было некого. Тем не менее из нее исключили около 700 коммунистов [46] .

Тито не раз вспоминал потом об этих событиях. 19 апреля 1959 года, по случаю 40-летия основания КПЮ, он говорил, что партия «из-за политики Сталина потеряла большую часть своих кадров». Он назвал фамилии Филлиповича, Чопича, Хорватина и других. «Наша обязанность вспомнить об этих товарищах и отдать им должное», — сказал Тито.

«В тяжелой ситуации, когда партию жестоко преследовали в стране, необходимо было жестко поступать в отношении элементов, которые вели фракционную борьбу, — отмечал он в другой раз. — Но это не значило, что их нужно было уничтожать физически. Многие из них не заслуживали того, чтобы их объявили врагами. Сталин это делал только для того, чтобы освободиться от “непослушных”» [47] .

Тито давал понять, что, если бы все зависело только от него, судьба этих революционеров была бы иной. Случилось бы так на самом деле — сложно сказать. Но Тито никогда прямо не признавал, что ответственность за «чистку» во многом лежит и на нем.

Новое поколение партийного руководства представляли в основном кадры, подобранные и одобренные самим Тито и преданные ему. Тогда и началось формирование той партии, которая в 1948 году скажет «нет» самому Сталину. Но до этого было еще далеко, и новые партийные кадры конечно же считали Тито «верным ленинцем-сталинцем» и надеялись, что Москва вскоре утвердит его постоянным руководителем партии.

Тито же считал, что он выполнил задачу, поставленную перед ним Коминтерном. «Сейчас уже могу сообщить Вам, что я выполнил почти все поручения, данные Вами, — писал он Димитрову. — Однако для этого мне понадобилось не три, а 4,5 месяца» [48] .

В начале августа 1939 года Тито выехал с «отчетом о проделанной работе» в Москву.

Пока Тито находился в пути, в мире произошло два важнейших события. 23 августа в Москве был подписан Договор о ненападении между СССР и Германией, так называемый пакт Молотова — Риббентропа. А 1 сентября Германия напала на Польшу. Вскоре Англия и Франция объявили войну Гитлеру — началась Вторая мировая война.

Тито чувствовал себя в Москве немного увереннее, чем и прошлый раз. Во-первых, он выполнил задание Коминтерна и «очистил» партию. Во-вторых, его конкуренты в борьбе за пост руководителя КПЮ явно остались позади. К тому же в условиях начавшейся войны Коминтерну нужно было как можно скорее утвердить партийное руководство, а значит, и шансы Тито повышались. Наконец, в-третьих, пик ежовских репрессий в СССР прошел. Сам Ежов был арестован. Хотя все это не гарантировало Тито стопроцентной безопасности.

В первые же дни своего пребывания в Москве Тито приступил к составлению отчета о положении в стране и в КПЮ, а также о ее задачах в свете новой войны. Однако с задачами партии в условиях начавшейся войны все оказалось непросто…

Дело в том, что Советский Союз оказался, как минимум, в состоянии дружеского нейтралитета по отношению к главному агрессору — гитлеровской Германии. Между Москвой и Берлином был заключен сначала Пакт о ненападении, а затем и Договор о дружбе и границе, и все коммунисты в мире должны были поддержать эти шаги советского правительства.

17 сентября 1939 года начался «освободительный поход Красной армии» на Западную Украину и Западную Белоруссию, которые тогда входили в состав Польши. 30 ноября СССР начал войну с Финляндией. Исполком Коминтерна разослал компартиям категорические указания поддержать эту войну [49] . Но ни пакт Молотова — Риббентропа, ни война СССР с Финляндией популярностью за границей не пользовались. В глазах многих европейцев Москва выглядела агрессором и союзником Гитлера. Коммунисты, выступившие в ее поддержку, оказались под огнем жесткой критики. КПЮ дисциплинированно поддержала как пакт, так и войну с Финляндией.

Тито в это бурное время в Югославии не было, хотя уже не было и в Москве. Несмотря на все его усилия, официальный мандат от Коминтерна на руководство партией он так и не получил. 23 ноября Секретариат ИККИ заключил, что «чистки» против «оппортунистов» велись недостаточно энергично, партия еще слабо работает в профсоюзах, в селе, плохо идет обучение кадров. Для устранения этих недостатков Тито предстояло снова отправиться в Югославию.

26 ноября Тито выехал поездом в Одессу. Затем — на пароходе в Стамбул. У него в кармане лежал канадский паспорт на имя Спиридона Мекаса, инженера, находившегося в СССР на работе по контракту. Однако возникли неожиданные трудности.

Сотрудники Коминтерна, готовившие для Тито документы, допустили прокол — они не учли, что для граждан Канады необходима въездная виза в Югославию. Тито попросил прислать ему другой паспорт из Югославии, и в Стамбул отправилась 25-летняя словенка Герта Хаас, курьер ЦК КПЮ, будущая гражданская супруга Тито.

Герта родилась в городе Мариборе. Ее отец был немец, а мать словенка. Окончила Высшую коммерческую школу в Загребе, там же начала работать в югославском комсомоле, а также в легальных женских организациях и движении сторонников мира. Вскоре она стала курьером ЦК партии.

С Тито Герта познакомилась летом 1937 года в Париже. Туда она приезжала в составе студенческой делегации, а кроме того, с секретным поручением ЦК — доставляла документы югославских добровольцев, направлявшихся в Испанию. Когда началась их любовная связь — точно неизвестно. По одним данным, еще в Париже, летом 1937 года. Герта стала личным курьером Тито, когда он находился в Югославии в 1938 году. В некоторых сербских современных источниках указывается, что они «сошлись» только в Стамбуле [50] . Из Стамбула Тито писал в Москву своему другу Копиничу: «Она очень добрая и много заботится обо мне. Хочет, чтобы мы обвенчались. Вероятно, так и сделаю, хватит быть неженатым» [51] .

Привезенный Гертой паспорт Тито снова забраковал. Когда она возвращалась в Югославию, он вручил ей партийные документы, привезенные им из Москвы, а также просьбу передать ему еще один паспорт. Как рассказывала Герта много лет спустя, некоторые из документов они свернули в тонкие трубочки, положили их в презерватив, который умудрились спрятать в тюбиках с зубной пастой.

В январе 1940 года в Стамбул еще с одним паспортом для Тито прибыл из Загреба сочувствующий коммунистам адвокат Владимир Велебит. Потом из Москвы приехал Копинич, который по решению Коминтерна должен был устроить в Загребе радиоцентр для постоянной связи с Москвой. Тито поручил Велебиту помогать Копиничу, а сам все-таки решил возвращаться в Югославию с канадским паспортом.